Харриет, которую теперь занимали дела с Мартинами, проводила все меньше и меньше времени в Хартфилде, но Эмма об этом не жалела. Их тесной дружбе и без того близился конец, ей суждено было уступить место спокойным доброжелательным отношениям, и, к счастью, эта перемена происходила сама по себе, постепенным и естественным образом.

В конце сентября Эмма проводила Харриет в церковь, где ту обвенчали с Робертом Мартином. Она испытала такое удовольствие, которое не могли омрачить ни одни воспоминания, даже связанные со стоящим у алтаря мистером Элтоном. Правда, Эмма тогда и видела в нем только священника, перед которым, вполне вероятно, скоро так же предстанут и они с мистером Найтли… Роберт Мартин и Харриет Смит, которые помолвились позже всех, венчались первыми.

Джейн Фэрфакс уже покинула Хайбери и вновь обрела покой в давно полюбившемся доме Кэмпбеллов… Двое Черчиллей тоже были в Лондоне, все они ждали только ноября.

Эмма и мистер Найтли решили пожениться в октябре. Свадьба должна была состояться, пока Джон и Изабелла еще не уехали, чтобы новобрачные могли съездить на две недели на море. Джон, Изабелла и все прочие друзья план одобрили. Но как же быть с мистером Вудхаусом? Как получить его согласие? Он все еще всякий раз говорил о свадьбе как о каком-то далеком событии.

Впервые услышав об их планах, мистер Вудхаус столь сильно огорчился, что жених с невестой потеряли всякую надежду… Вторая попытка уже была не столь болезненной. Он начал думать о том, что свадьбе случиться суждено и что он ее предотвратить не в силах, – весьма многообещающий шаг на пути к смирению. Но он и не повеселел. Напротив, мистер Вудхаус был настолько опечален, что его дочь пала духом. Ей было невыносимо видеть, как отец страдает, знать, что он думает, будто его все бросили, и, хотя в душе она соглашалась с братьями Найтли, что когда все свершится, ее батюшка быстро оправится, Эмма все же колебалась и никак не могла решиться.

Так они и томились в этой неопределенности, пока им не помогли непредвиденные обстоятельства – не внезапное озарение мистера Вудхауса и не чудесная перемена в его нервной системе, хотя с нервами это было связано… Однажды ночью у миссис Уэстон из птичника пропали все индюшки – по всей видимости, залез какой-то прохвост. Пострадали и другие птичники по соседству. В глазах испуганного мистера Вудхауса мелкое воровство быстро выросло до ограбления. Он сильно встревожился и, если бы не знание того, что дом под защитой зятя, вероятно, потерял бы сон. Сила, решимость и присутствие духа обоих братьев Найтли полностью завоевали его доверие. Пока хотя бы один из них защищает его и его дом, Хартфилд в безопасности. Однако мистеру Джону Найтли к концу первой недели ноября нужно было возвращаться в Лондон.

Благодаря этой беде мистер Вудхаус дал свое добровольное согласие, причем с такой охотой, о которой Эмма и мечтать не смела. Наконец она могла назначить день. Не прошло и месяца со свадьбы мистера и миссис Мартин, как мистер Элтон соединял руки мистера Найтли и мисс Вудхаус.

Свадьба была похожа на все остальные свадьбы, когда ни жениху, ни невесте нет дела до пышности и роскоши, и миссис Элтон, выслушав все подробности от супруга, решила, что церемония была убогая и не шла совершенно ни в какое сравнение с ее собственной… «Мало белого атласа, коротенькая фата – жалкое зрелище!.. Селина бы только руками всплеснула»… Но сколько бы ни нашла недостатков миссис Элтон, желания, надежды и предсказания узкого круга верных друзей, которые присутствовали на свадьбе, полностью сбылись: чета была совершенно счастлива.

Конец

Изабелла – Лауре

Как часто в ответ на мои постоянные просьбы рассказать моей дочери во всех подробностях о невзгодах и превратностях Вашей жизни Вы отвечали:

«Нет, друг мой, на Вашу просьбу я отвечу согласием не раньше, чем мне не будет угрожать опасность пережить вновь подобные ужасы».

Что ж, время это приближается. Сегодня Вам исполнилось пятьдесят пять лет. Если верить в то, что может наступить время, когда женщине не грозит настойчивое ухаживание постылых поклонников и жестокое преследование упрямых отцов, то именно в эту пору жизни Вы сейчас вступаете.

Изабелла

Лаура – Изабелле

Хотя я никак не могу согласиться с Вами в том, что и впрямь наступит время, когда меня не будут преследовать столь же многочисленные и тяжкие невзгоды, какие мне довелось пережить, я готова, дабы избежать обвинений в упрямстве или в дурном нраве, удовлетворить любопытство Вашей дочери. Пусть же та стойкость, с какой я сумела перенести выпавшие на мою долю многочисленные несчастья, поможет ей справиться с теми злоключениями, которые предстоит перенести ей самой.

Лаура

Лаура – Марианне

Как дочь моей ближайшей подруги, Вы, полагаю, имеете право знать грустную историю моей жизни, которую Ваша мать так часто упрашивала меня рассказать Вам.

Отец мой родом из Ирландии и жил в Уэльсе; матушка была дочерью шотландского пэра и итальянской певички; родилась я в Испании, а образование получила в женском монастыре во Франции. Когда мне исполнилось восемнадцать, отец призвал меня возвратиться под родительский кров, в Уэльс. Дом наш находился в одном из самых живописных уголков долины Аска. Хотя сейчас из-за перенесенных невзгод красота моя уже не та, что прежде, в молодости я была очень хороша собой, однако покладистым нравом не отличалась. Я обладала всеми достоинствами своего пола. В монастыре всегда успевала лучше остальных, успехов для своего возраста добивалась неслыханных и в очень скором времени превзошла своих учителей.

Я была средоточием всех мыслимых добродетелей, являя собой пример добропорядочности и благородства.

Единственным моим недостатком (если это можно назвать недостатком) была излишняя чувствительность к малейшим неприятностям моих друзей и знакомых, в особенности же – к неприятностям моим собственным. Увы! Как все изменилось! Хотя сейчас собственные мои злоключения действуют на меня ничуть не меньше, чем раньше, несчастья других ничуть меня более не волнуют. Слабеют и мои многочисленные способности: я уже не в состоянии ни столь же хорошо петь, ни столь же изящно танцевать, как когда-то, – Minuet de la cour я забыла напрочь.

Прощайте.

Лаура

Лаура – Марианне

Круг нашего общения был невелик: ни с кем, кроме Вашей матери, мы не встречались. Быть может, она уже рассказывала Вам, что после смерти родителей, находившихся в весьма стесненных обстоятельствах, она вынуждена была перебраться в Уэльс. Там-то и зародилась наша дружба. Изабелле шел тогда двадцать первый год, и (между нами говоря), хотя была она недурна собой и весьма обходительна, в ней не было и сотой доли той красоты и тех способностей, коими обладала я. Изабелла, правда, повидала мир. Два года она проучилась в одном из лучших лондонских пансионов, две недели провела в Бате и однажды вечером даже ужинала в Саутгемптоне.

– Лаура, – не раз говаривала она мне, – остерегайся бесцветной суетности и праздного мотовства английской столицы. Держись подальше от скоротечных удовольствий Бата и от вонючей рыбы Саутгемптона.

– Увы! – восклицала я в ответ. – Как, скажи на милость, избежать тех пороков, которые никогда не встретятся на моем пути? Велика ли вероятность того, что мне удастся вкусить праздную жизнь Лондона, удовольствия Бата или попробовать вонючую рыбу Саутгемптона?! Мне, которой суждено попусту растратить дни моей юности и красоты в скромном коттедже в долине Аска?