«Ничто не сравнится с нежным сердцем, – говорила она потом себе, – ни одно достоинство так не чарует. Теплое и нежное сердце, ласковая и открытая манера – все это, я уверена, куда привлекательнее ясного ума. Именно за нежное сердце все так любят моего батюшку и нашу дорогую Изабеллу. Мне оно не дано, но я знаю, как его следует ценить и уважать. Харриет превосходит меня в очаровании и мягкости. Милая Харриет! Никогда я не променяю вас ни на одну самую здравомыслящую, дальновидную и благоразумную подругу. Ах, эта сдержанная Джейн Фэрфакс! Да Харриет стоит сотни таких, как она. А для жены – жены мужчины разумного – это просто бесценно. Не стану называть имен, но счастлив будет тот, кто предпочтет Эмме Харриет!»

Впервые миссис Элтон увидели в церкви, и хотя любопытство в тот день, пожалуй, и навредило всеобщей праведности, удовлетворено оно не было. Разумеется, во время службы разглядеть ее как следует не удалось, а потому все решили отложить всяческие выводы – в самом ли деле она красавица, просто хороша собою или же вовсе невзрачна – до официальных визитов новобрачным.

Эмма, не столько из любопытства, сколько из гордости и благоприличия, решила, что стоит нанести визит не в числе последних. Она настояла, чтобы Харриет пошла с ней – уж лучше как можно скорее пройти через неизбежное зло.

Войдя в тот самый дом, в ту самую комнату, куда еще три месяца назад благодаря ее уловке – но тщетной! – они заходили, чтобы зашнуровать ботинок, Эмма не могла не предаться воспоминаниям. В голове ее возникли тысячи досадных картинок: комплименты, шарады, грубые ошибки. Эмма знала наверняка, что и бедная Харриет сейчас все это вспоминает, однако держалась она очень хорошо, лишь чрезмерная бледность и постоянное молчание выдавали ее состояние. Визит, конечно же, был недолгим и ужасно неловким, так что Эмма, изо всех сил придумывая повод поскорее уйти, не успела даже составить мнения о миссис Элтон, а уж тем более высказать его. Из ее уст прозвучали только комплименты в духе «изысканно одевается» и «весьма любезна».

Она ей вообще не очень понравилась. Эмма не пыталась специально найти недостатки, но заметила, что изящества миссис Элтон не хватает: да, держалась она свободно, но отнюдь не изящно. К тому же для юной дамы, для новой знакомой и для новобрачной она вела себя даже чересчур свободно. Внешность у нее была довольно приятная, и личико миловидное, но никакого изящества не было ни в чертах, ни в голосе, ни в манерах – хотя бы они, думала Эмма, окажутся более утонченными, но увы.

Что же до мистера Элтона, его манеры не… Впрочем, нет, она не позволит себе поспешных и резких замечаний. Принимать гостей с их свадебными поздравлениями – всегда дело неловкое, и мужчина должен обладать безупречными манерами, чтобы выдержать подобное испытание достойно. Женщине проще: ей помогают красивые наряды и право изобразить застенчивость, однако мужчине остается полагаться лишь на собственное благоразумие. Эмма осознала, что мистеру Элтону жутко не повезло оказаться в одной комнате с женщиной, на которой он только что женился, женщиной, на которой он хотел жениться, и женщиной, на которой его рассчитывали женить, а значит, следует простить ему несколько глупый вид и чересчур жеманное и неестественное поведение.

– Мисс Вудхаус… – начала Харриет, так и не дождавшись, чтобы ее подруга заговорила первой, когда они уже вышли из гостей. – Мисс Вудхаус, – она едва слышно вздохнула, – ну что вы скажете? Как она вам? Очаровательна, да?

Эмма замешкалась.

– А, да… Очень… очень милая особа.

– По-моему, красавица, настоящая красавица.

– Да, одевается неплохо. Довольно изысканное платье.

– Я не удивлена, что он в нее влюбился.

– О да! Удивляться нечему. Приданое приличное, и попалась вовремя.

– Осмелюсь сказать, – продолжала Харриет с новым вздохом, – что и она его полюбила.

– Может, и полюбила, но не всякому мужчине суждено жениться на женщине, которая станет любить его больше всего на свете. Мисс Хокинс, вероятно, хотела свою семью и свой дом и решила, что лучшего предложения уже не дождется.

– Да, – серьезно согласилась Харриет, – и правильно. Лучшего и быть не может. Что ж, я всем сердцем желаю им счастья. И теперь, мисс Вудхаус, я даже готова видеться с ними снова. Он, как всегда, само совершенство, но человек женатый – это, сами понимаете, совсем другое. Да, мисс Вудхаус, теперь вам бояться нечего. Я могу сидеть и восхищаться им без великих страданий. Ах, как отрадно знать, что он женился не непонятно на ком! Она, кажется, очаровательная особа, именно такую он и заслуживает. Счастливица! Он зовет ее Августа. Ну что за прелесть!

Когда чета нанесла ответный визит, Эмма наконец составила свое мнение. Теперь она могла и разглядеть больше, и судить лучше. Так сложилось, что Харриет в то время была не в Хартфилде, а мистер Вудхаус увлекся беседой с мистером Элтоном, так что целых четверть часа Эмма разговаривала один на один с миссис Элтон. За эту четверть часа она сделала вывод, что это женщина тщеславная и крайне самодовольная, которая мнит о себе чересчур много, желает блистать и всех превосходить, манеры которой, однако, оставляют желать лучшего, держит она себя чересчур нахально и фамильярно, а все суждения взяла из определенного круга людей с определенным образом жизни. Может быть, она и не глупа, но точно невежественна, и мистер Элтон от ее общества ничуть не выиграет.

С Харриет ему было бы куда лучше. Пускай сама она не отличается умом или утонченностью, но она ввела бы его в круг людей, которые этими качествами обладают. Мисс Хокинс же, судя по ее самовлюбленной уверенности, в своем кругу сама была одной из лучших. Этот союз позволял мистеру Элтону похвастать богатым свояком, который, в свою очередь, мог похвастать своим имением и экипажами.

Едва усевшись, миссис Элтон заговорила о Мейпл-Гроув, имении ее зятя мистера Саклинга, и о том, что у Мейпл-Гроув общего с Хартфилдом. Парк в Хартфилде хоть и небольшой, но опрятный и красивый, а дом у них современный и хорошей постройки. Миссис Элтон была в полном восторге от размера комнаты, от входа и вообще ото всего, что она видела и даже просто представляла. И впрямь, точь-в-точь Мейпл-Гроув! Сходство просто поразительное! А комната размером и формой – один в один маленькая гостиная в Мейпл-Гроув, любимая комната ее сестры. Тут миссис Элтон обратилась к супругу: не правда ли, просто удивительно похоже? Она словно именно сейчас в Мейпл-Гроув!

– А лестница! Знаете, я еще на входе обратила внимание, как похожа лестница и даже расположена в том же месте. Я так удивилась, даже воскликнула! Уверяю вас, мисс Вудхаус, я необычайно рада, что все здесь мне напоминает Мейпл-Гроув – место, навсегда поселившееся в моем сердце. Сколько счастливых месяцев я там провела! – Она горько вздохнула и продолжила: – Несомненно, местечко очаровательное. Все гости поражаются его красоте, а для меня это самый настоящий дом. Когда вы, мисс Вудхаус, так же покинете родное гнездо, то поймете, как отрадно повстречать хоть что-то, похожее на то, что вы оставили позади. Вот оно – одно из зол супружества, я всегда так говорю.

Эмма что-то односложно ответила, но миссис Элтон и того было достаточно: ей главное было говорить самой.

– Как же все похоже на Мейпл-Гроув! И не только дом, даже парк, насколько я успела заметить, чрезвычайно похож, уверяю вас. Лавровых деревьев столь же много, и они даже так же посажены – вдоль лужайки. А еще я видела у вас скамейку вокруг огромного красивого дерева – и у нас такая же есть! Сестра и зять будут просто очарованы, когда все это увидят. Люди с обширными землями всегда рады видеть у других похожий стиль.

Эмма в справедливости этого утверждения сомневалась. Она была уверена, что людям с обширными землями совершенно не до чужих земель, однако не стала тратить усилий, чтобы исправить столь грубую ошибку, и ответила всего лишь:

– Боюсь, когда вы получше ознакомитесь с нашими местами, то поймете, что Хартфилд перехвалили. В Суррее полно красот.