Так и размышляла миссис Уэстон, качая на руках свою малютку, и не было в те минуты на свете женщины счастливее. Бо́льшую радость вызывали у нее лишь мысли о том, что скоро ее дочурка вырастет из первых чепчиков.

Новость удивляла всех – удивила она и мистера Уэстона, однако благодаря быстроте своего ума он весьма скоро с ней свыкся. Преимущества сего союза были для него очевидны и вызывали не меньше радости, чем у его жены. Впрочем, от удивления очень скоро не осталось и следа – уже через час мистер Уэстон готов был заявить, что он всегда этот брак предвидел.

– Это тайна, я полагаю? – сказал он. – Такие вещи всегда сначала держатся в секрете, а потом оказывается, что все уже давно все знают. Только дайте мне знать, когда об этом можно будет говорить… Интересно, догадывается ли Джейн?

На следующее утро он отправился в Хайбери и сам все узнал. Он рассказал ей новость. Джейн ведь ему как дочь – старшая дочь, верно? Значит, он обязан ей рассказать. Ну а поскольку рядом сидела мисс Бейтс, то почти немедленно о помолвке стало известно и миссис Коул, и миссис Перри, и миссис Элтон. Иного влюбленные и не ожидали: они с удивительной прозорливостью рассчитали, что из Рэндаллса весть быстро разойдется по всему Хайбери и уже к вечеру станет главным предметом семейных разговоров.

В целом все их союз одобряли. Кто-то считал, что больше повезло ему, а кто-то – что ей. Одни готовы были посоветовать им всем поселиться в Донуэлле и оставить Хартфилд семейству Джона Найтли, другие предсказывали ссоры между слугами, но серьезных возражений не возникало ни у кого, за одним исключением. Для дома викария неожиданность оказалась неприятной. Мистер Элтон, по сравнению с женой, принял известие спокойно. Он лишь выразил надежду, что «известная девица наконец потешила свою гордыню», и предположил, что «она всегда хотела подцепить Найтли», а услышав, что все они собираются жить в Хартфилде, воскликнул: «Хорошо, что на его месте не я!» А вот миссис Элтон расстроилась, и еще как: «Бедный Найтли! Какой кошмар!.. Так не повезло!» Она была чрезвычайно взволнована, ведь несмотря на всю его чудаковатость, у него невероятно много достоинств… Как же он так обманулся?.. Наверняка он и не влюблен вовсе… Бедный Найтли!.. Вот и настал конец их приятному общению… С какой радостью он принимал их приглашения на обед! Но теперь все кончено… Бедняга! Никаких больше прогулок по Донуэллу в ее честь. О нет! Теперь все удовольствие испортит эта миссис Найтли… В высшей степени неприятно! Не жалко даже, что она при ней тамошнюю экономку на днях ругала… И что за затея – жить вместе! К добру не приведет. Знавала она одно семейство недалеко от Мейпл-Гроув, так те месяца три едва продержались и разъехались.

Время шло. Совсем скоро должны были приехать гости из Лондона. Предстоящая перемена Эмму беспокоила. Однажды утром она как раз раздумывала, сколько ей предстоит волнений и огорчений, когда вошел мистер Найтли и отвлек ее от этих тревожных мыслей. Начал он с их обычной приятной беседы, а затем, после некоторой паузы, более серьезным тоном сказал:

– Эмма, мне нужно вам кое-что рассказать. У меня для вас новость.

– Хорошая или плохая? – поспешно спросила она, поднимая на него взгляд.

– Даже не знаю.

– А! Тогда я уверена – хорошая… По вашему лицу вижу. Вы пытаетесь сдержать улыбку.

– Боюсь, – продолжал он, стараясь сохранять строгий вид, – и очень боюсь, дорогая моя Эмма, что вам она понравится меньше.

– Вот как! И почему же?.. Не могу представить, что бы такого могло радовать и забавлять вас, что не порадует и не позабавит меня.

– Есть все-таки один вопрос, но он, надеюсь, и единственный, – ответил мистер Найтли, – на который наши взгляды не совпадают. – Он замолчал, а затем, снова улыбаясь, внимательно посмотрел на нее: – Не догадываетесь?.. Ничего не припоминаете?.. Харриет Смит.

Услышав это имя, Эмма покраснела и, сама не зная отчего, испугалась.

– Разве не пришло вам сегодня утром от нее письмо? – вскричал он. – Да, я знаю, пришло, и вы уже все знаете.

– Нет, ничего я не знаю. Говорите же, прошу вас!

– Я вижу, вы уже готовы к худшему, так вот вам ваша плохая новость: Харриет Смит выходит замуж за Роберта Мартина.

Эмма вздрогнула – подготовилась она совсем не к такому. Во взгляде ее читалось: «Не может быть!» – однако она не проронила ни слова.

– Да, именно так, – продолжал мистер Найтли. – Роберт Мартин мне сам об этом рассказал. Он полчаса назад ко мне заходил.

Она по-прежнему смотрела на него в красноречивом изумлении.

– Как я и боялся, милая моя, новость вам пришлась не по нраву… Жаль, что наши взгляды не совпадают. Но со временем это изменится. Время заставит одного из нас переменить мнение, а пока что обсуждать этот предмет надобности нет.

– Вы меня совсем не так поняли, – с трудом заставила она себя ответить. – Дело не в том, что известие меня огорчило, а в том, что я просто не могу в это поверить. Как такое возможно!.. Неужели вы хотите сказать, что Харриет Смит дала согласие Роберту Мартину? Неужели он снова сделал ей предложение? Нет, наверное, вы хотите сказать, что он собирается его сделать.

– Нет, я хочу сказать, что он его сделал, – с улыбкой решительно ответил мистер Найтли, – и получил ее согласие.

– Боже правый! – вскричала Эмма. – Однако! – и, склонившись над корзинкой с нитками, чтобы скрыть от него восторг и наслаждение, которые наверняка так отчетливо отображались на ее лице, добавила: – Ну, объясните мне теперь все, расскажите все подробности: как, где, когда?.. Все-все хочу знать. Я крайне удивлена, но, уверяю вас, не расстроена… Как… как же такое могло случиться?

– А очень просто. Три дня тому назад он поехал в Лондон по делам, и я отправил с ним бумаги для Джона. Он принес их к нему в контору, а Джон его пригласил в тот же вечер сходить с ними в цирк Эстли. Они как раз туда со старшими собрались: мой брат, ваша сестра, Генри, Джон… и мисс Смит. Мой друг Роберт не устоял. По пути они заехали за ним, в цирке все веселились, а под конец мой брат пригласил Роберта на следующий день отобедать у них. И вот тогда-то, насколько я понимаю, он и улучил удобный случай поговорить с Харриет – и, очевидно, не впустую. Она дала ему согласие, чем вполне заслуженно осчастливила. Он вернулся вчера, а сегодня сразу же после завтрака явился ко мне, чтобы все доложить о делах – сначала моих, а потом своих. Вот и все, что я могу сообщить по поводу того, как, где и когда. Ваша подруга при встрече расскажет вам все гораздо интереснее меня, в подробностях, поминутно… Так только женщины умеют… Мы, мужчины, говорим лишь о главном… Впрочем, хочу отметить, что сердце Роберта Мартина было настолько переполнено чувствами, что он даже – совершенно непонятно зачем – рассказал, как после представления мой брат помогал выйти жене и Джону, а сам Роберт – мисс Смит и Генри и как на какое-то время они оказались в такой толпе, что мисс Смит даже несколько испугалась.

Он замолчал. Эмма не осмелилась заговорить сразу же. Она была уверена, что иначе выдаст свое необъяснимо беспредельное счастье. Нужно несколько подождать, а то мистер Найтли еще решит, что она сошла с ума. Ее молчание его взволновало и, немного понаблюдав за ней, он добавил:

– Эмма, любимая, вы ведь сказали, что вас это обстоятельство не расстраивает, однако, боюсь, оно все-таки ранило вас больше, чем вы предполагали. Да, положение у него невысокое, но ведь вашу подругу оно устраивает. И я ручаюсь, что чем ближе вы его узнаете, тем выше станет о нем ваше мнение. Вас порадуют его здравомыслие и его взгляды… Лучшего мужа вашей подруге и пожелать нельзя. Уверяю вас, Эмма, что, будь это в моих силах, я бы даже возвысил его в обществе… Вы смеетесь надо мной из-за Уильяма Ларкинса, но я и без Роберта Мартина едва ли обойдусь.

Мистеру Найтли хотелось, чтобы она подняла на него взгляд и улыбнулась. Эмме наконец удалось слегка подавить свою чересчур широкую улыбку, и она, взглянув на него, весело ответила: