– Вы совершенно правы, – ответил он, – полностью с вами согласен. Толпа в маленькой комнате – действительно! Мисс Вудхаус, вы столь точно несколькими словами нарисовали сию картину. Изумительный дар! И все же… Мы уже столько продумали, что жалко совсем отказываться от затеи. Батюшка огорчится… И вообще… Ну даже не знаю… Мне все же кажется, что десять пар здесь замечательно поместятся.
Эмма понимала, что все эти любезные отговорки – всего лишь проявление своенравия и что он скорее воспротивится всем разумным доводам, чем лишится удовольствия танцевать с нею, однако решила принять это как комплимент и простить все остальное. Если бы она подумывала выйти за него замуж, то, пожалуй, стоило бы задуматься и сделать выводы о его ценностях и особенностях характера, но при нынешних видах на их знакомство Эмма находила его вполне приятным молодым человеком.
На следующий же день с утра Фрэнк Черчилль явился в Хартфилд и предстал перед Эммой и мистером Вудхаусом с такой довольной улыбкой, что сразу стало ясно: его планы ничуть не расстроились, напротив – оказалось, что он пришел рассказать им радостную весть.
– Ну, мисс Вудхаус, – начал он чуть ли не из дверей, – надеюсь, ваше желание потанцевать не угасло после ужасов маленьких комнат в батюшкином доме. Я пришел к вам с новым предложением! Это идея моего отца, и мы ждем лишь вашего одобрения, чтобы немедленно начать подготовку. Могу ли я надеяться на честь танцевать с вами первые два танца на нашем будущем маленьком балу, который состоится не в Рэндаллсе, а в заезжем доме «Корона»?
– «Корона»!
– Да! Если у вас и мистера Вудхауса нет возражений – полагаю, их нет, – то отец выражает надежду, что его друзья любезно согласятся на его приглашение провести вечер в «Короне», где он сможет обещать бо́льшие удобства и не менее радушный прием, чем в Рэндаллсе. Он сам это предложил. Миссис Уэстон полностью с идеей согласна, если согласны вы. Это важно для нас всех. О! И вы были совершенно правы! Десять пар не поместились бы в Рэндаллсе. Это было бы ужасно! Просто кошмар! Я ведь понимал, что вы безусловно правы, но столь безумно хотел устроить бал, что готов был согласиться на что угодно. Ну, подходящая замена? Согласны? Надеюсь, вы согласны?
– Полагаю, у сего плана не может быть возражений, ежели их нет у мистера и миссис Уэстон. По-моему, решение прекрасное, и лично я с удовольствием приму… Затея замечательная. Папа, как вам кажется, хорошее ведь решение?
Эмме пришлось еще несколько раз повторить и объяснить весь план, чтобы мистер Вудхаус все понял. Поскольку идея была чересчур нова, понадобилось немало похлопотать, чтобы его убедить.
– Ах, нет! – возражал мистер Вудхаус. – Решение вовсе не хорошее и не прекрасное, и план – ужасный, даже хуже предыдущего! В заезжих домах воздух сырой и вредный для здоровья, там никогда не проветривают как следует. В комнатах невозможно находиться. Уж если вам так хочется танцевать, голубушка, то лучше танцуйте в Рэндаллсе. В «Короне» я ни разу не был и даже хозяев не знаю. Нет-нет! План просто ужасный. Так все еще скорее простудятся.
– Кстати, сэр, я как раз хотел отметить, – начал Фрэнк Черчилль, – что одно из преимуществ «Короны» именно в том, что вероятность простудиться крайне мала – гораздо меньше, чем в Рэндаллсе. От такого положения дел, пожалуй, только мистер Перри расстроится.
– Сэр, – довольно горячо сказал мистер Вудхаус, – вы глубоко ошибаетесь, ежели принимаете мистера Перри за такого человека. Мистер Перри всегда жутко за нас волнуется, стоит кому-то заболеть. Однако я не могу понять, как зала в «Короне» может быть безопаснее, чем дом вашего отца.
– Все потому, сэр, что она больше батюшкиных гостиных. Нам даже окна открывать не придется, ни разу за вечер. А ведь, как вам известно, именно ужасная привычка открывать окна и впускать к разгоряченным телам холодный воздух и становится причиной всех бед.
– Открывать окна!.. Но, разумеется, мистер Черчилль, в Рэндаллсе никто бы и не вздумал открывать окна. Это верх неблагоразумия! Неслыханно! Танцевать с открытыми окнами!.. Я уверен, ни ваш батюшка, ни миссис Уэстон – бедная наша мисс Тейлор – такого бы не вынесли.
– Ох, сэр, но ведь бывает такое, что какой-нибудь неразумный юнец зайдет за штору да откроет окошко, а никто и не подозревает. Я и сам когда-то сим грешил.
– Неужели? Помилуйте! Никогда бы не подумал. Впрочем, я живу далеко от света и часто поражаюсь тому, что узнаю. Однако это все меняет, и, может, когда мы хорошенько этот вопрос обсудим… Такие вещи требуют основательного размышления. Тут нельзя решать впопыхах. Если мистер и миссис Уэстон будут столь любезны зайти к нам как-нибудь утром, то мы сможем все обсудить и посмотреть, как нам лучше поступить.
– Увы, сэр, но мне скоро уезжать, и времени…
– Ах, времени сколько угодно! – перебила Эмма. – Мы все успеем обсудить. Спешка ни к чему. Папа, если бал все же состоится в «Короне», то будет очень удобно ставить лошадей. Это ведь совсем рядом с нашей конюшней.
– Да, голубушка, действительно. Это великое преимущество. Хотя Джеймс никогда и не жалуется, но лучше беречь лошадей, когда есть такая возможность. Если бы я только мог быть уверен, что комнаты у них хорошо проветриваются… Можно ли в этом доверять миссис Стоукс? Сомневаюсь. Я ее даже в лицо не знаю.
– Сэр, за это я могу ручаться – за всем проследит миссис Уэстон. Она будет руководить всем вечером.
– Вот видите, папа! Вам нечего волноваться, наша милая миссис Уэстон – сама осмотрительность. Помните, когда у меня в детстве была корь, мистер Перри сказал: «Раз уж Эмму будет укутывать сама мисс Тейлор, то вам и бояться нечего». Сколько раз вы вспоминали сии добрые похвальные слова!
– Верно, верно. Мистер Перри так и сказал. Никогда не забуду. Ах, моя малышка! Как тебе плохо было от кори – а вернее, как тебе было бы плохо, если бы не забота Перри. Целую неделю заходил к нам по четыре раза на дню! Он сразу сказал, что ты легко поправишься, нас это очень успокоило… Но вообще корь – ужасная болезнь. Надеюсь, когда у бедняжки Изабеллы малыши заболеют корью, она пошлет за Перри.
– Отец и миссис Уэстон сейчас в «Короне», – продолжал Фрэнк Черчилль, – проверяют, как там все устроено, а я оттуда сразу поспешил в Хартфилд, чтобы поскорее узнать ваше мнение и пригласить присоединиться к ним и обсудить все на месте – надеюсь, вы не откажете. Это их общее желание. Они были бы очень рады, если бы вы согласились вернуться со мной. Без вас им не справиться.
Эмма с величайшим удовольствием откликнулась на такое приглашение и, оставив батюшку все обдумывать, без промедления отправилась с молодым человеком в «Корону». Там их ждали мистер и миссис Уэстон, которые были невероятно рады увидеть Эмму и получить ее одобрение. Оба они были заняты делом и счастливы, каждый по-своему: миссис Уэстон в хлопотах и размышлениях, а мистер Уэстон в полном восторге от выбранного места.
– Эмма, – сказала она, – стены хуже, чем я ожидала. Взгляните! Обои ужасно грязные, а панели желтые и обшарпанные. Я такого и вообразить не могла.
– Дорогая, вы чересчур придираетесь, – заметил ее супруг. – Какое все это имеет значение? При свечах ничего не будет заметно. Вам покажется, что здесь так же чисто, как в Рэндаллсе. Когда мы здесь играем, на стены никто и не обращает внимания.
Дамы обменялись взглядами, в которых читалось: «Мужчинам что грязно, что чисто – все одно». А джентльмены, вероятно, подумали: «Вечно женщины волнуются о всякой бессмысленной чепухе».
Но кое-какой трудностью не могли пренебречь даже джентльмены. Все дело было в столовой. В то время, когда устраивали залу, ужинать на балу было не принято, а потому к ней пристроили только маленькую игорную комнатку. Что же было делать? Комнатка понадобится для того, для чего она и предназначена, – игры в карты, и даже если бы они вчетвером сейчас решили, что от карт можно и отказаться, она все равно слишком мала для грядущего ужина. Можно было бы воспользоваться еще одной комнатой побольше, но она находилась в другом конце дома, и вел туда длинный неудобный коридор. В этом и состояла трудность. Миссис Уэстон опасалась, что в коридоре молодые люди попадут под сквозняк, а Эмме и джентльменам претила мысль об ужине в тесной комнатушке.
