О втором исключении он ничего не сказал, но Эмма подозревала, что оно связано с его сыновьим долгом перед мистером Уэстоном.

– Я осознал ужаснейшую вещь, – немного помолчав, заявил он. – Завтра будет неделя, как я приехал, а это половина отведенного мне срока. Я никогда не думал, что дни могут лететь так быстро. Уже неделя! А я только начал входить во вкус. Только познакомился с миссис Уэстон и со всеми!.. Уж лучше и не вспоминать.

– Вы, вероятно, теперь жалеете, что целый день из такого малого срока потратили на стрижку.

– Нет, – ответил он с улыбкой, – здесь жалеть не о чем. Я не люблю представать перед друзьями в неподобающем виде.

К этому времени в гостиную подошли и другие джентльмены, и Эмма была вынуждена на некоторое время повернуться к мистеру Коулу и выслушать, что он ей говорит. Когда мистер Коул наконец отошел, она вновь обернулась к Фрэнку Черчиллю и увидела, что он пристально смотрит в другой конец комнаты на мисс Фэрфакс.

– Что такое? – спросила она.

Он вздрогнул.

– Спасибо, что окликнули меня, – отозвался он. – Пожалуй, я вел себя крайне невежливо. Просто у мисс Фэрфакс такая странная прическа, очень странная! Я не мог оторвать глаз. Впервые вижу нечто столь причудливое!.. Эти кудряшки!.. Наверное, она ее сама придумала. У других дам прически совершенно другие!.. Может, пойти и спросить? Это в Ирландии такая мода? Спросить?.. Да, спрошу, спрошу непременно. А вы посмотрите, как она это примет, покраснеет ли.

Он тут же направился к мисс Фэрфакс и заговорил с ней, однако эффект, произведенный его словами, Эмма оценить не смогла, поскольку тот непредусмотрительно встал ровно перед девушкой, загородив Эмме вид.

Его место рядом с Эммой быстро заняла миссис Уэстон.

– Роскошь многочисленного общества в том, – начала она, – что всегда можно подойти к кому угодно и посекретничать о чем угодно. Моя милая Эмма, мне не терпится с вами кое-чем поделиться. Я, совсем как вы, делала открытия и строила планы и хочу обо всем вам немедленно рассказать. Знаете ли вы, каким образом сюда попали мисс Бейтс и ее племянница?

– Каким?.. Они ведь были приглашены?

– О да! Но знаете ли вы, как они сюда добрались?

– Полагаю, пешком. Как еще?

– Вот и я об этом подумала и поняла, как печально будет, если Джейн Фэрфакс и домой придется возвращаться пешком, а ночи сейчас холодные. К тому же посмотрите на нее: конечно, румянец ей невероятно к лицу, но ведь он значит, что она разгорячилась, а так легче простудиться. Бедняжка! Такой мысли я вынести не смогла и, как только мистер Уэстон вышел из столовой, поговорила с ним насчет нашего экипажа. Он меня, конечно, с готовностью поддержал, так что я сразу подошла к мисс Бейтс, чтобы предложить к их услугам повозку, наш кучер отвез бы сначала их, а потом и нас. Я подумала, что она будет рада знать это заранее. Добрая душа! Как она была признательна! Воскликнула: «Нет никого на свете счастливее меня!» – и тысячу раз меня поблагодарила, но оказалось, что им ни к чему нас беспокоить, потому что сюда их привезли и назад отвезут в экипаже мистера Найтли. Как я удивилась! Обрадовалась, конечно, тоже, но удивилась – еще больше. Такая доброта, такая заботливая предупредительность! Не всякий мужчина догадается так поступить. А зная его привычки, я очень склонна полагать, что мистер Найтли вообще воспользовался экипажем исключительно ради них. Подозреваю, ради себя одного он не стал бы запрягать лошадей, так что это лишь предлог помочь дамам.

– Скорее всего, – согласилась Эмма, – очень даже вероятно. Только мистер Найтли способен на столь похвальный поступок, поистине добрый, внимательный и великодушный. Пускай он и не дамский угодник, но человек в высшей степени добросердечный. И, учитывая слабое здоровье Джейн Фэрфакс, его поступок не что иное, как проявление человеколюбия. Не знаю, кто еще умеет так ненавязчиво проявлять доброту. Я видела, что он сегодня не пешком, мы приехали одновременно. Я даже над ним подшутила, но он ни словом не выдал своих истинных намерений.

– Думаю, – с улыбкой продолжала миссис Уэстон, – вы усматриваете в этом поступке больше простого бескорыстного великодушия, нежели я. Понимаете, когда я говорила с мисс Бейтс, мою голову посетила одна мысль, от которой я теперь никак не могу избавиться. Чем больше я думаю, тем более вероятной мне кажется одна догадка… Словом, по-моему, из мистера Найтли и Джейн Фэрфакс получилась бы хорошая пара. Видите, до чего доводит дружба с вами!.. Ну что вы скажете?

– Мистер Найтли и Джейн Фэрфакс! – воскликнула Эмма. – Милая моя миссис Уэстон, как вам вообще могло прийти такое в голову?.. Мистер Найтли!.. Как может мистер Найтли жениться!.. Не хотите же вы, чтобы маленький Генри лишился Донуэлла?.. Нет-нет, Донуэлл непременно должен унаследовать Генри. Я решительно не согласна, чтобы мистер Найтли женился, и я уверена, у него нет сих намерений. Удивительно, как вы могли что-то такое предположить.

– Эмма, милая, я уже сказала вам, что навело меня на такие мысли. Это ведь не мое желание, и я совсем не хочу навредить маленькому Генри, но обстоятельства говорят сами за себя. К тому же пожелай мистер Найтли жениться, неужели вы и впрямь стали бы его сдерживать ради шестилетнего мальчика, который ни о каком наследстве даже не задумывается?

– Да, стала бы. Мне невыносима мысль о том, чтобы Генри притеснили… Мистер Найтли! Жениться!.. Нет-нет, никогда я такой мысли не допускала и не смогу с ней свыкнуться сейчас. И на ком! На Джейн Фэрфакс!

– А что? Вы прекрасно знаете, что он всегда относился к ней очень благосклонно.

– Но это же совсем неблагоразумно!

– Я и не говорю о том, что это благоразумно. Но вероятность есть.

– Не вижу никакой вероятности, по крайней мере не в тех доводах, что вы привели. Как я и говорила, с его добросердечием и великодушием неудивительно, что он предложил им свой экипаж. Мистер Найтли очень хорошо относится к Бейтсам и всегда рад оказать им внимание, и это никак не связано с Джейн Фэрфакс. Дорогая миссис Уэстон, не принимайтесь за сватовство. У вас плохо получается. Джейн Фэрфакс – хозяйка аббатства!.. Нет-нет, совершенно все во мне противится сей мысли. Ради его же блага я бы ни за что не позволила ему пойти на такое безумство.

– Неблагоразумие – возможно, но никак не безумство. За исключением неравенства состояний и, возможно, небольшой разницы в возрасте, в их браке не было бы ничего необычного.

– Но мистер Найтли не хочет жениться. Я уверена, он об этом даже не думает. И вы его на такие мысли не наводи́те. С чего бы ему жениться?.. Он и так счастлив: у него есть его ферма, его овцы, его библиотека, он управляет целым приходом и к тому же обожает детей своего брата. Ему незачем жениться: и время, и сердце его прекрасно заняты и без того.

– Да, но, Эмма, милая, это пока он сам так считает. А если же он действительно любит Джейн Фэрфакс…

– Вздор! Его вообще не волнует Джейн Фэрфакс – по крайней мере точно не как предмет любви. Он всегда готов на добрые поступки ради нее и ее родственниц, но…

– Ну, что ж, – смеясь, заметила миссис Уэстон, – вероятно, самым добрым поступком с его стороны было бы сделать Джейн хозяйкой своего почтенного дома.

– Самым добрым для нее, но для него – отнюдь. Союз постыдный и унизительный. Каково было бы ему состоять в родстве с мисс Бейтс?.. И целыми днями терпеть ее в аббатстве, выслушивать оды своей доброте и бесконечные благодарности за то, что он женился на Джейн. «Как мило, как любезно с вашей стороны!.. Ах, впрочем, вы всегда были столь к нам добры, у нас самые лучшие соседи!» А потом на середине предложения начнет про старую юбку своей матушки: «Не такая уж она и старая, еще немного прослужит, ах, как хорошо, как замечательно, что у нас все юбки такие прочные».

– Эмма, постыдитесь! Не передразнивайте ее. Вы смешите меня против моей воли и совести! И знаете, не думаю, что мистеру Найтли сильно надоедала бы мисс Бейтс. Он вообще не склонен раздражаться по мелочам. Она бы болтала и болтала, а захотел бы он что-то сказать, то просто заговорил бы громче ее. Но вопрос, однако, совсем не в том, подходящий это союз или нет, а в том, желает ли его мистер Найтли, и я полагаю, что да. Мне – уверена, и вам тоже – не раз доводилось слышать, как высоко он отзывается о Джейн Фэрфакс! Сколько он проявляет к ней внимания, как волнуется о ее здоровье, как печалится о ее судьбе! И всегда говорит обо всем этом с таким чувством!.. Так восхищается ее игрой на фортепиано, ее голосом! Он как-то даже говорил, что готов был бы слушать ее вечно. Ах да! Чуть не забыла еще одну мысль, которая меня посетила. Новое фортепиано… Мы-то все решили, что подарок прислали Кэмпбеллы, но вдруг это был мистер Найтли? По-моему, сие очень вероятно. Поступок как раз в его духе, даже если он и не влюблен.