«И зла в достатке, и добра…» И зла в достатке, и добра в письме и в речи устной; но жаль, серьёза до хера, а мир смешной и грустный. «Никто б из нас не стал поэтом…»
Никто б из нас не стал поэтом или создателем офортов, а рождены мы все – декретом о запрещении абортов. «Жить растущей хвори вопреки…» Жить растущей хвори вопреки, как бы годы ни были суровы, могут и умеют старики. Это ценят будущие вдовы. «В эпоху чёрного паскудства…» В эпоху чёрного паскудства и торжества болотной мрази — беспечность, лень и безрассудство спасают нас от липкой грязи. «Когда я сидел под тюремным замком…» Когда я сидел под тюремным замком за то, что ходил я по краю, с народом я был очень тесно знаком. И мало ему доверяю. «День ушёл, как не было его…» День ушёл, как не было его. Я успел сегодня очень мало. Нового узнал я ничего, старое меня не занимало. «Идут за поколеньем поколение…» Идут за поколеньем поколение, испытывают радости труда, выносят унижение, растление и тихо уплывают в никуда. «У всякой жизни главный враг…» У всякой жизни главный враг — уполномоченный дурак. «Злодеев идейных сегодня полно…» Злодеев идейных сегодня полно повсюду – куда ни взгляни, и льётся не только из уст их гавно, ещё и убийцы они. «Всё, что выпало нам на веку…» Всё, что выпало нам на веку, не взыскуя доподлинной точности, уложить я пытался в строку, запирая на рифму для прочности. «Скудость, мелюзга и шелупонь…» Скудость, мелюзга и шелупонь, полные в душе карьерной страсти, очень создают большую вонь, если добираются до власти. «Предвестие, понятное не сразу…» Предвестие, понятное не сразу, довольно долго в воздухе крутилось, и мы потом не зря ругали разум, когда дурная весть уже явилась. «Слово красивое – совокупление…» Слово красивое – совокупление, лучшее из утешений; в каждом соитии есть искупление всех остальных согрешений. «Промчалась жизнь единым мигом…» Промчалась жизнь единым мигом, я исчерпал земную долю; обязан я остался книгам, жене, друзьям и алкоголю. «Сулят года суровые…» Сулят года суровые тревожные гудки: цветут везде махровые крутые мудаки. «Свою мы не улучшили породу…» Свою мы не улучшили породу, Творец о том нисколько не грустит, но жутко мы загадили природу — нам этого природа не простит. «Приметы времени зловещи…» Приметы времени зловещи: влечёт коммерция юнцов, народы сукам рукоплещут и превозносят подлецов. «Себя трудами изнуряя…» Себя трудами изнуряя, взыскуя Божьей похвалы, нам не достичь порога рая, а мыть в чистилище полы. «Характер мой – довольно спорный…» Характер мой – довольно спорный, им я поэтому не хвастал, зато порывы – благотворны, хотя случаются не часто. «Устав негодовать и удивляться…» Устав негодовать и удивляться, я думаю порой: ебёна мать, есть многое на свете, друг Гораций, о чём гораздо лучше бы не знать. «А мне уже непостижимо…» А мне уже непостижимо, уже загадка для меня — как можно жить внутри режима, здоровье в целости храня. «Есть чудо, тайна и секрет…» Есть чудо, тайна и секрет в любом поступке разовом: я твёрдо знал, что Бога нет, но кто мне путь подсказывал? «Это лишь мыслишка, а не знание…»
Это лишь мыслишка, а не знание, это в темноте моей просвет: каждый что-то вносит в мироздание, знает он об этом или нет. «Сочинитель некрупного профиля…» Сочинитель некрупного профиля, я привязан к бумажным листам, и гуляет моя философия по доступным и мелким местам. |
