— Я росла у курманов, конечно, я его знаю. — Она спешно начертила в воздухе охранный знак. — Узор из звёзд. Жители равнин не видят ночного неба так, как курманы. Для вас созвездие Локона — часть Быка и Змеи. Для нас оно стоит особняком. На курманджи мы называем его аль Зафира.
Мартиса судорожно втянула воздух. Её представление о звёздном небе сформировано учением Конклава, а Конклав не учит обычаям горных племён. Без Бендевин она никогда бы не увидела аль Зафиру.
Она повторила рисунок в муке.
— А что оно значит?
Бендевин пожала плечами.
— Ничего, кроме небольшой неудачи. Эти звёзды названы в честь супруги древнего сарсина. Её муж был магом, как священники. Зафира встретила печальный конец от его рук. Она была той, что мы называем бидэ цзиана.
— Дарительница жизни, — задыхаясь произнесла Мартиса.
Глаза Бендевин слегка расширились.
— Да. В старых легендах говорится, что сарсин пытался заполучить силу бога и использовал её для этого. Они оба погибли. В наши дни ни одна курманка не называет свою дочь Зафирой. — Бендевин нахмурилась и положила тяжёлую ладонь на плечо Мартисы. — Лучше присядь. Ты белее молока.
Мартиса стряхнула её руку. Горло сжалось от очередного приступа рыданий, но это были слёзы гнева и разочарования. Если бы она могла взобраться на крышу и закричать от ярости, то сделала бы это.
Признание Шилхары шёпотом звучало в голове.
Я тебя не люблю.
Её руки сжались в кулаки. Да будь он проклят! Он посмотрел ей в глаза своим холодным, сардоническим взглядом и с этими словами отвернулся от шанса выжить.
— Лжец! — рявкнула она и выскочила за дверь.
Крик: «Постой!» — остался без внимания. Мартиса бежала через сад к ближайшей конюшне. Она оступилась при виде слуги, ведущего знакомого мужчину по пыльной дороге к задним воротам.
— Гарн! — воскликнула Мартиса.
Слава богам. В своих страданиях из-за избранной Шилхарой судьбы она совсем забыла, что маг собирался отослать своего верного слугу в Восточный Прайм ради его безопасности. Гарн встретил её на полпути, когда она подлетела к нему. Мартисе показалось, что он задушит её в своих объятиях, и она стала сопротивляться, пока друг не ослабил хватку. Великан выглядел измождённым, глаза запали и потускнели на бледном от горя лице. Мартиса подозревала, что выглядит точно так же.
Гарн всё ещё обнимал её одной рукой, отчаянно размахивая свободной. Мартиса поймала его пальцы, останавливая неистовую жестикуляцию.
— Со мной всё в порядке, Гарн. — Она обхватила ладонями его широкое лицо и улыбнулась. — Рада видеть, что Шилхара не переломал тебе ноги, дабы заставить покинуть Нейт.
Скорбь на лице Гарна сменилось гневом. Он издал утробный рык, пока рассказывал о произошедшем.
Мартиса вздохнула. Гейс был очень сильным. Скованный силой заклинания, сопротивляясь каждому шагу в пути, Гарн оставил Нейт с Каелем в довесок.
Мартису поразила вспышка озарения.
— Неужели Шилхара наложил запрет только на твоё возвращение в Нейт?
Великан кивнул, в голубых глазах блеснуло любопытство.
Она понизила голос, чтобы стоящий рядом слуга не услышал:
— Думаю, я смогу спасти Шилхару, но мне нужно украсть лошадь.
Едва эти слова слетели с губ, как Гарн потащил её к конюшне.
Мартиса побежала, не отставая от размашистых шагов. Когда они подошли к дверям конюшни, она потянула его за руку.
Великан остановился, его глаза светились надеждой.
— Внутри может быть главный конюх или слуги. Тебе придётся отвлечь их, пока я вывожу лошадь. Подозреваю, твой рост сыграет в этом определённую роль, но у меня такого таланта никогда не было.
Они вошли на конюшню, вспугнув голубей, которые отчаянно махая крыльями взлетели к тёмным стропилам. Внутри было тепло и резко пахло лошадьми и кормом, промасленной кожей и навозом. Все денники, кроме трёх, пустовали, и две лошади вытянули шеи над калиткой стойла, чтобы поближе рассмотреть посетителей. Одна лошадка приветливо фыркнула, и Мартиса узнала пегую кобылу, которая отвезла её в Нейт из Ашера.
Из открытой двери сквозь мрак пробивался свет, но не проникал ни на чердак, ни в денники в дальнем конце ряда стойл. Мартиса проверила ближайшие углы и прислушалась.
— Здесь кто-нибудь есть? — крикнула она. Лишь пегая кобылка ответила ей очередным фырканьем. Она взглянула на Гарна, сияющего в мерцающем столбе кружащейся пыли, освещённом утренним солнцем. Он попеременно наблюдал за дверью и сеновалом.
— Пока нам везёт. Здесь нет никого кроме нас. Камбрия выехал ещё до рассвета. Не удивлюсь, если главный конюх вернулся домой насладиться завтраком. Следи за дверью, пока я седлаю кобылу.
Лошадь оказалась покладистой и крепкой. Её длинные ноги покроют большую часть пути за короткое время. Она ткнулась носом в руку Мартисы и фыркнула от удовольствия, когда в ответ ей быстро почесали за ушами. Мартиса уже взнуздала кобылу, оседлала и вывела из стойла, когда предупреждающе скрипнула дверь.
Мартиса замерла и заглянула под шею кобылы. Главный конюх, жилистый мужчина с копной седых волос и кусочками яичницы в бороде, смотрел на неё с укором. У него было время только на один вдох, прежде чем из темноты показалась гигантская рука и ударила конюха. Мужчина с глухим стуком упал в облако пыли и соломы. Мартиса уставилась на Гарна, когда тот вышел из укрытия и наклонился проверить, дышит ли конюх.
Гарн отвлекал не так деликатно, как представляла Мартиса. Она поморщилась.
— Он мёртв? — спросила она громким шёпотом и вздохнула с облегчением, когда Гарн покачал головой.
Он жестом попросил её поторопиться и взвалил лежащего без сознания мужчину на плечо, как будто тот был полупустым мешком с зерном. Мартиса вскочила в седло и потрусила к выходу. Она потянулась к Гарну и коротко пожала протянутую руку.
— Свяжи его и заткни рот кляпом, а потом убирайся отсюда. Ты приехал в Восточный Прайм на Комарике? — Он снова кивнул. — Хорошо. Я буду гнать во весь опор. Комарик не такой быстрый, но мы можем встретиться позже на Феррин Тор. — Гарн нахмурился и рубанул рукой воздух. Мартиса покачала головой: — Нет, Шилхара поставил гейс на Нейт. Магия не помешает тебе отправиться в Тор.
Глаза великана посветлели. Он ухмыльнулся и похлопал кобылу по крупу. Мартиса вцепилась в поводья и жёсткую гриву, когда животное галопом выскочило из конюшни.
Они проехали через ворота и без всяких происшествий оказались в самом центре города. Мартиса замедлила шаг лошади, ведя её по извилистому лабиринту узких улочек, скользких от слизи и заваленных мусором.
Несмотря на то, что кобыле не терпелось размять ноги, Мартиса не давала ей перейти в галоп, пока они не выехали из города на открытую равнину. Она не поддалась желанию пуститься вскачь, отчаянно стремясь добраться до Тора. Скакать во весь опор — ещё не значит загнать лошадь до смерти, но так далеко не уехать. Она не будет особо полезна Шилхаре, если кобыла рухнет от усталости, и ей придётся идти пешком до самого Тора или ждать Гарна с Комариком.
Мили высокой травы пролетели мимо них, пока они неслись на запад к священному кургану. Мартиса дважды останавливалась дать кобыле передохнуть и напиться из ручьёв, прорезавших тенистые тропинки от заснеженных вершин Драморинов к южному побережью, и сорвала пригоршню плодов со сливового дерева. Она вспомнила ещё один жаркий летний день, когда отдыхала в тени развесистой сливы и любовалась поцелуем солнца на бронзовой коже Шилхары.
Мартиса поняла, что находится рядом с Тором ещё до того, как заметила вдалеке крутые склоны. Обсидиановый свет резанул по небу, оставляя в синеве рваные раны и окрашивая облака маслянистым сиянием. Когда она подъехала ближе, кобылу начало трясти. Копыта протестующе врезались в землю, и лошадь встала на дыбы, так что Мартиса пришпорила её, уговаривая двигаться дальше.
Ближе к Тору небо потемнело, превратившись в фальшивую ночь. Чёрные тучи, гротескные и зловещие, нависали над головой, заслоняя багровый диск солнца, опускавшегося всё ниже к горизонту. Высокий пронзительный ветер пронёсся по равнине, пригибая траву, пока она во всю прыть приближалась к цели. Лошадь вскинула голову, взвизгнув от страха. Мартиса изо всех сил постаралась удержаться в седле, когда поводья вырвало из рук, и кобыла рванула вперёд.