– Я долго обдумывал… – в рубке наступила глубокая тишина. Рыцари, оставив рычаги и перископы, глядели в центр зала. – И понял, в конце концов, что главный враг мира в Меняющихся землях… сами города Элинии. Безответственные, недалекие, не способные договориться между собой, даже чтобы справится с пиратством… – Рик устало замотал головой.

– Если полисы не могут успешно решать свои проблемы сами, нужен кто-то другой, кто внесет порядок в наш мир. Сила, пусть и своекорыстная, но видящая чуть дальше, чем город-государство и понимающая, что порядок выгоднее войн. – Рик замолк.

– Потому я пришел к вам, сир ди Элуна, и готов предложить свою помощь, чтобы продолжить то, что я делал всю жизнь – но уже под рукою Машины.

Рик помедлил, а затем опустился на колено.

– Я клянусь вам в верности, лорд Симон ди Элуна.

Эту ночь Спифи провел в семье Герти. За ужином все молчали. Отец машинально передвигал ложку по скатерти. Он помнил такой же тяжелый вечер много лет назад. Тогда у Фиоры парил флот семнадцати тиранов, а он молодым механиком шел в бой; дома его ждала невеста… Теперь он был староват для сражений, и в битву шли трое их сыновей. Он поглядывал на Герти и Спифи. И им придется когда-нибудь защищать Фиору… Если их поколению будет, что защищать. Мать Герти рассеянно накрывала на стол, настолько погруженная в себя, что вместо чая заварила и налила всем кофе. Трое ее детей уходили завтра в бой…

Спифи тоже молчал и, в конце концов, не выдержал.

– Герти! – сказал он. Они уже поели и сидели на потрепанном диване в гостиной. – Рик… – Спифи замолк, а потом сказал, – словно в яму прыгнул, – перебежал к Эгиде!

Он увидел потрясенные, широко распахнутые глаза Герти и все рассказал. Поток речи нес его – если бы Спифи не выговорился до конца, то, наверное, лопнул бы.

Он закончил и молчал. Тишина обволакивала их, словно душное одеяло. Тиканье часов звучало громом.

Герти была потрясена не меньше его.

– Ты… Ты ничего не перепутал? Это был не трюк? Не…

– Это был не трюк… – ответил Спифи тихо и потеряно.

Герти замолкла, а потом подняла на Спифи глаза.

– Но ты был честен! Это предательство – его, а не твоя измена! – и Герти крепко обняла его.

И от ее слов у Спифи стало чуть легче на душе!

Когда получасом позже мать Герти заглянула в гостиную, Спифи, сидя, спал на диване, а Герти – посапывала, полуобняв его и положив голову юноше на плечо. На коленях Спифи устроился кот Штос.

Мама Герти улыбнулась, накрыла дочь одеялом и завинтила краник горящей керосиновой лампы.

Когда Симон ди Элуна и Рик Мортон основательно поговорили, Алекса улучила минуту и постучала в дверь каюты грандмастера – с невольной робостью. Столько же долгих лет они не виделись! Симон сам открыл ей. При виде Алексы взгляд его смягчился, и широкая улыбка постепенно расцвела на лице старого рыцаря. Затем он погасил ее – грандмастер вновь стал грандмастером.

– Я уж думал, ты меня забыла, – заметил он полушутя. – Подружилась там с Арлекинами, асами, нашла себе нового…

– Наставник! – голос Алексы зазвенел возмущением.

Симон ди Элуна рассмеялся. Алекса, поняв, что он шутит, засмеялась тоже. Он заключил ее в объятия.

– Рик отличный учитель, но… – Алекса подбирала слова, а потом сказала серьезно. – Но Наставник у меня только один.

Симон ласково потрепал ее темные волосы.

Много лет назад он приютил в своем доме маленькую Алексу с матерью и младшими братьями. Отец их был пажом Симона, а позднее – его верным товарищем. Он мужественно сражался с врагами Эгиды и доблестно погиб где-то в Меняющихся землях, прикрывая отступление отрядов Ордена: впрочем, безуспешно – тот транспортник, который он защищал, все равно сбили. Симон взял к себе его семью – супруга так и не принесла ему наследников. Он привязался к детям – больше любовью дедушки, чем отца.

Симон дал им достойное воспитание, надеясь, что они хорошо послужат Эгиде: успешнее, чем их неукротимый отец. Со временем он официально принял их в свою семью. Алекса была старшей и, на его взгляд, самой разумной из всех. Потому много лет назад он предназначил ее для роли своего личного агента в Меняющихся землях. Сперва она была внедрена к Арлекинам как своего рода полу-официальный агент Ордена, а когда представился счастливый случай – и в экипаж великого врага Машины. Кто же знал, что разлука окажется такой тяжелой…

Ничего, когда этот поход закончится… Симон давно присмотрел Алексе супруга – почтенного рыцаря, к своим сорока годам сделавшего достойную карьеру и имеющего все шансы войти в правящую верхушку Ордена. Скоро он обретет надежного протеже и зятя, будет нянчить внуков… Симон погладил Алексу по голове. Девушка доверчиво прижалась к нему, словно вернулись памятные детские годы – ее обычное лукавое выражение исчезло, словно снятая маска.

Вскоре зашел Андре – ее брат, очень похожий на нее темноволосый рыцарь на два года младше Алексы – один из адъютантов Симона. Отложив дела, они почти целый вечер сидели, пили чай, Алекса рассказывала о своих приключениях, Андре – о своих. Вспоминали о далеком, теплом доме, в то время как «Правосудие» медленно двигалась на юг над холодными водами бушующей Титании.

Рик глядел в иллюминатор – один своей каюте. Могучий ас сидел, сгорбившись, у заброшенных страниц «Мафурских древностей», погруженный в глубокое, одинокое раздумье.

Спифи возбужденно оглядывался – в первый раз в жизни он оказался на таком огромном аэростате, как флагман Клуба. Это был единственный на Яшмовой горе корабль Класса-II – ударный дирижабль, почти неуязвимый для более легких судов. В узких, облицованных резиновыми матами коридорах «Черного Цеппелина» все прямо-таки кипело напряженной работой. Ноздрей Спифи достиг смешанный аромат стали, пороха, смазки, каких-то неуловимых запахов складов.

Мальчишка-механик лихорадочно обстукивал гаечным ключом трубы системы пожаротушения, рядом две его коллеги-нухини неспешно и вдумчиво обследовали провода внутреннего телефона. Огромный бросвин тянул тележку со снарядами. За ним топал по потолку суровый старый нух в пенсне.

– Не могу дать сто тысяч патронов. Капитан приказал сохранять НЗ… – под ним возбужденно прыгали на месте пять каапих с пачками бланков с требованиями.

Спифи и Герти зашли в ангар. Здесь суматохи было в разы больше – бросвины парами тянули на себе истребители на стартовые позиции, механики в бешеном темпе осматривали машины, заряжали пулеметные ленты, а темнокожий старик флегматично протирал тряпкой колпаки кабин. Пилоты собрались в углу на импровизированное совещание. На стене висел плакат с художественно изображенным планом крепости Мадара – и где только Клуб его добыл?

– Эскадрильи Поко и Кетиса наносят основной удар – серьезно объяснял пожилой каапи в круглых очках. – Кто будет воевать грамотнее – тому проигравший ставит пиво! – огромный блондин и чернявый карлик ударили по рукам. Спифи показалось, что пивная награда будет явно неравноценной.

Маленький Вероятностный Анни внимательно изучал план крепости Мадара, забравшись с ногами на стул и напряженно жуя губами.

– Да нету здесь вентиляционной шахты к главному котлу, успокойся, – наставляла его девушка-помощница. – У крепости, если подумать, и главного котла-то нет…

Спифи и Герти уже нырнули на узкую винтовую лестницу, ведущую наверх. Не раз и не два им пришлось уступать дорогу ординарцам с приказами и бумагами, но все же друзья добрались до рубки. Там царила атмосфера деловитого спокойствия. Вдоль обитых изнутри резиновыми матами бронированных стен сидели офицеры в форме Клуба, отдавая короткие приказы через начищенные переговорные трубы, то и дело звонили электрические аппараты; каапи-сигнальщики стояли у стен, ожидая приказов. Высоко под потолком в креслах расположились пилоты – основные и чуть ниже за бронекозырьком – сменные. Осколки частенько разбивали бронестекла и залетали в смотровые щели; в жарком бою большой корабль мог сменить две-три команды пилотов. Председатель Иоганн восседал в дальней части зала в похожем на трон кресле среди паутины телефонных проводов, переговорных труб и линий пневмопочты. В ногах у него устроилась мисс Чиппи и быстро-быстро писала приказы, отдавая их гонцам-каапи. Напротив кресла Председателя сидели члены военного совета Клуба – принц Наут, профессор Катона и леди-капитан Шакти. Кресло Рика сияло пустотой, и Чиппи пристроила туда бумаги.