Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Его предложение «превентивного» удара в незащищенную спину дружественной России пока что встречало категорический отказ у императора («Нет! Я никогда не буду способен на такой поступок!»), который, когда вспыхнула революция, послал своему царственному кузену спасательную флотилию, вставшую на якорь перед его летней резиденцией в Петергофе, а в ходе встречи на императорской яхте у острова Бьёркё в рамках заключения союзного договора о защите и взаимопомощи вновь заверил его в своей дружбе, хотя уже с заметными признаками неискренности. Амбициозные молодые офицеры германского Генштаба, которым не терпелось схватиться с врагом, видели в решении императора всего лишь несвоевременную дань ложно понятым приличиям[67]. Начальники секции IIIb (полковник Брозе) и русского отдела (полковник Лауэнштайн) в 1904 г. приступили к планомерной организации разведывательной службы, нацеленной преимущественно на выяснение происходящего в российской армии. Ее первая задача состояла в слежке за демобилизацией, а также преобразованием российских вооруженных сил после русско-японской войны. Затем «быстро одна за другой» стали добавляться новые задачи: «О строительстве укреплений на Неманском, Нарвском и Висленском фронтах, расширении стратегической сети железных и шоссейных дорог в западной России, перемещениях войск в Польше, использовании французских миллиардов в русском военном деле для создания новых формирований, оснащения и вооружения никак иначе узнать было нельзя»[68].

Таким образом, связанные с планом Шлиффена подготовительные работы в Большом генштабе шли вовсю, а начальник Генштаба производил кадровые и институциональные изменения, продвигавшие мобилизацию в область возможного. От них особенно выигрывали младшие офицеры, которые уже приобрели знания о России, как Эрих Людендорф, и набрались опыта в сфере мобилизации приграничных провинций, как он же, когда самостоятельно отвечал за мобилизацию к началу этой войны в штабе командования V армейского корпуса (АК) в Познани. В конце марта 1904 г. Людендорфа перевели из Познани в оперативный (2-й, или «немецкий») отдел Большого генштаба, где он во время русско-японской войны и смуты первой русской революции служил начальником I секции; в 1908 г. он возглавил весь отдел и в 1913 г. передал своему преемнику почти готовые планы на 1914 мобилизационный год.

1.2.1. Эрих Людендорф в оперативном отделе Большого генштаба

Офицеры Генштаба, отвечавшие за мобилизационный период 1905–1906 гг., разрабатывали свои планы в 1904 г. с мыслью, что «на сей раз одна и та же из года в год тяжкая работа действительно делалась для применения на практике»: «Месяц март – канун начинающегося 1 апреля нового мобилизационного года – оказался столь критичным, что все задумывались, по новому или по старому плану будет проводиться мобилизация»[69]. Эриха Людендорфа вместе с ними захватили военные возможности момента; позже, оглядываясь назад, он с удовлетворением констатировал: «Война была рядом… Занятость России в боевых действиях на Дальнем Востоке в 1904 и 1905 гг. значительно облегчала наше столь серьезное, с военной точки зрения, положение между Россией и Францией»[70].

Такие настроения в Большом генштабе подогревались и русскоязычной публицистикой в Германии. А. Гельфанд-Парвус обращал внимание на исключительный шанс ослабить в военном отношении Россию, увязшую на востоке, вплоть до развала самодержавного государственного аппарата. Его статьи в «Искре» на тему «войны и революции» предсказывали разгром русской армии и рекомендовали идти в революционное наступление, дабы использовать войну для свержения русского самодержавия. Насколько ему известно, писал Парвус, «наверху» его «взгляды были подхвачены с восторгом»![71]

После вступления в должность начальника секции в оперативном отделе в апреле 1904 г. Людендорф служил под началом графа Шлиффена, пока того не сменил на посту начальника Генштаба генерал фон Мольтке (31 декабря 1905 г.). Он участвовал в составлении его планов и разделял его соображения. Так, Людендорф «напряженно трудился над развертыванием войск на 1904/1905 мобилизационный год, наряду с пограничной охраной»: «Развертывание предусматривало сосредоточение всей германской армии на западной границе, оставляя на восточной границе только совсем слабую пограничную охрану. Вместе с тем оно обеспечивало возможность, ослабив западные войска, сосредоточить больше сил на востоке. Такая подготовка развертывания означала, что… Шлиффен учитывал вероятность, что Россия, несмотря на свой союз с Францией, не станет противником Германии». Однако на тот случай, если придется развертывать войска с обеих сторон, для востока вкупе с армиями Австро-Венгрии и союзной Румынии были предназначены сравнительно мощные вооруженные силы – 20 германских дивизий и 15 бригад ландвера (против 62 дивизий и 17 бригад ландвера на западе). Группировались эти войска главным образом к востоку от Вислы, в Восточной Пруссии; от Верхней Силезии до Торна (Торуни), в местах, лично знакомых Людендорфу по прежней службе, выставлялась немногочисленная пограничная охрана. Предполагалось, что встречные мероприятия русских пограничников будут исключительно местного значения.

Людендорф считал лежащий в основе плана Шлиффена замысел как можно скорее разбить Францию до полного военного уничтожения «с военной точки зрения… в любом случае правильным». Он одобрял намерение «постараться разделаться с французским войском, даже рискуя, что обширные части Восточной Пруссии попадут в руки к русским, а австро-венгерская армия окажется в тяжелом положении». Начальник Генштаба убедил его, что не составит труда «поправить… военное положение на востоке, после того как французская армия будет разбита и в результате высвободится достаточное количество войск, которые можно будет перевезти на восток по железной дороге и пустить в дело для разрешения второй задачи войны – решающего удара по России». Сопутствующим потерям германских войск на востоке он «не придавал большого значения», поскольку был уверен в текущем превосходстве Германии: «Россия в 1904 г. и весной 1905 г. потерпела в Маньчжурии очень серьезные поражения. Ей приходилось перебрасывать в восточную Азию все больше сил. Кроме того, революция, вспыхнувшая в январе 1905 г. в Петербурге, чрезвычайно ослабила царскую империю. В любом случае на ближайший короткий отрезок времени она не являлась полноценным противником».

Исходя из этих предпосылок, Людендорф, по распоряжению Шлиффена, с ноября 1905 г. работал и над планом развертывания на 1906/1907 г., в котором воплощалась основная шлиффеновская схема, подкрепленная опытом командировки офицеров Генштаба в 1905 г.: «вся армия должна была быть развернута на западной границе», причем очень сильное правое крыло – стоять к северо-востоку от Люттиха (Льежа). Сравнительно слабое «левое крыло армии в Лотарингии получало 8–9 пехотных и резервных дивизий, а также 2–3 кавалерийские дивизии»; «на востоке выставлялась лишь весьма слабая пограничная охрана». Только в том случае, если, «вопреки ожиданиям», понадобилось бы выступление против России, следовало взять предназначенные для этого войсковые части, «естественно… из западных районов развертывания».

Отказ императора от плана Шлиффена, отставка старого начальника Генштаба в конце 1905 г., которую в штабе связывали в том числе с отклонением его плана «превентивной войны» императором, подтвердившим у Бьёркё нерушимость союза двух монархов и убежденность, что «царь – “германофил” и воевать с Германией не намерен»[72], остудили надежды сторонников такой войны, включая Людендорфа, на скорый первый удар с целью уничтожения французской военной мощи. В несколько более отдаленном будущем заинтересованные ведомства признавали неизбежность крупного конфликта с Россией; Коронный совет 13 февраля 1906 г. обсуждал следующие вопросы: «Финансовая подготовка к войне в Германии; ее состояние в России и Франции»[73]. Людендорф после смены руководства Генштаба на рубеже 1905–1906 гг. продолжал заниматься вопросами развертывания войск и полагал, что Шлиффен даже после отставки хотел увидеть, как за его план «ухватятся, когда политическое положение вследствие усиления России и масштабнейших вооружений Франции снова разительно изменится к худшему для Германии»[74]. О предотвращении возникающих в связи с этим опасностей отделам Большого генштаба, ответственным за русское направление, нужно было позаботиться и другими, не чисто военными средствами. Пример им показали японцы.

вернуться

67

После поражения немцев в битве на Марне (сентябрь 1914 г.) шеф разведки Генштаба Хенч и командующий железнодорожными войсками в ставке Высшего командования (ВК) Грёнер с укором припомнили это решение императора: «Почему мы не ударили русским в спину во время маньчжурской кампании? Ради приличий… Поистине это скверная ликвидация политики последних 25 лет» (Ibid. S. 183).

вернуться

68

Nicolai W. Nachrichtendienst, Presse und Volksstimmung im Weltkrieg. S. 3.

вернуться

69

Goltz R., von der. Meine Sendung in Finnland und im Baltikum. Leipzig, 1920. S. 4.

вернуться

70

Ludendorff E. Mein militдrischer Werdegang. S. 85.

вернуться

71

ПАРВУС. Правда глаза колет! С. 8; Parvus. Im Kampf um die Wahrheit. S. 9 f.

вернуться

72

Ludendorff E. Mein militдrischer Werdegang. S. 96 f., 98.

вернуться

73

Ср.: Acta Borussica, Neue Folge. Reihe 1: Die Protokolle des PreuЯischen Staatsministeriums, 1817–1934/38. Hildesheim: Olms-Weidmann, 2001. Nr. 131. S. 168.

вернуться

74

Ludendorff E. Mein militдrischer Werdegang. S. 98.

7
{"b":"721832","o":1}