Разумеется, импульсом к поездке на Донбасс стали сюжеты российского телевидения. Но, в отличие от других боевиков, штампы российской пропаганды Фофанов не повторял. Про «зверства украинских фашистов» не рассказывал, да и своими боевыми подвигами не хвастался. Его интересовала война как таковая. Подчеркивал: все его предки были военными. Прадед в русско-японскую воевал, дед — в Первую мировую. Когда к концу 2015 года война на Донбассе окончательно приобрела позиционный характер, Фофанов быстро заскучал и уехал в Россию. Искал способ отправиться в Сирию, но у него так ничего и не вышло. К тому же его в Ростове обокрали. Чтобы хоть как-то выжить, пришлось подрабатывать на стройке, а затем сторожем на автостоянке. Наконец решил вернуться к оседлому образу жизни, в Беларусь. Но интерес к войне никуда не ушел. «В принципе, если где-то какой-то конфликт… Я не боюсь», — говорит.

«Был ночной выход разведгруппы, и я помню, что сильно ушел вперед. Стало страшно, что с минуты на минуты попаду в плен. В этот момент меня заметили — по кустам, где я прятался, началась беспорядочная стрельба. Повезло — это свои были. Но висел на волоске. А потом при мне впервые убило сослуживца, снайпер попал. Помню, что рядом некоторые заплакали, а я не мог сдержать смех. Наверное, такая защитная реакция» — так описывает свое участие в одном из боев за Дебальцевский плацдарм Саша Рукавишников.

Под Дебальцевом 19-летний беларус получил контузию. Последствия этой травмы заметны до сих пор: при встрече с ним обращаешь внимание на заторможенную речь и некрепкое рукопожатие. Рукавишникова, как и многих других боевиков, мы нашли в сообществе сторонников сепаратистов «ВКонтакте». На интервью он согласился легко, добавив: «Меня не посадят, бояться нечего». Встречу назначили не в родных Горках, а в Мстиславле, где жил у своей невесты. Этот городок в Могилевской области расположен почти у самой границы, дальше — Россия.

На родине Рукавишников учился в ПТУ на слесаря. Когда в Украине начался Евромайдан, Саша «увлекся политикой» — информацию черпал из новостей по российским каналам. В ноябре 2014 года он сказал матери, что уезжает в Москву на заработки, семья отпустила. И Саша действительно поехал в Москву, где встретился с людьми Полынкова (соратника Стрелкова-Гиркина), получил указания и сел на поезд до Ростова. «В Ростове человек в гражданской одежде, имени не знаю, отвез меня в коттедж, где была база добровольцев. Уже там мне выдали форму и экипировку, но не оружие», — говорит Рукавишников.

Через несколько дней группу боевиков, в составе которой был беларус, перевезли в Донецк по такой же схеме, как несколькими месяцами ранее Русяева: на двух микроавтобусах с пересадкой в Луганской области. «Автомат со склада дали уже в Донецке. Учебы почти не было, буквально через пару дней распределили в 1-ю Славянскую бригаду, в разведку. Я выбрал себе позывной “Долг”, потому что мне казалось, это мой долг — защищать землю Донбасса от “фашистов”».

Всего на Донбассе Рукавишников провел чуть более года. После контузии, зимой 2016 года, он некоторое время жил у знакомых в Санкт-Петербурге, а затем решил вернуться в Беларусь.

По его словам, паспорт с отметками о пересечении границы пришлось выбросить еще на КПП «Изварино» при въезде в Россию с территории ЛНР. Оказалось, что получить новые документы в Беларуси не представляет труда: Саша просто пришел в паспортный стол по месту прописки, в Горках, и ему выдали паспорт. Паспортные столы в Беларуси относятся к местным отделам внутренних дел, а, значит, входят в структуру МВД. Рукавишников же в интервью упоминает о том, что за время его отсутствия «дома проводил обыск КГБ» и неоднократно приходили из милиции.

«Через несколько дней после возвращения в Горки вызвали на беседу в органы. Как я понял, это были сотрудники областного КГБ. Задавали стандартные вопросы — сколько пробыл на Донбассе, собираюсь ли обратно. Их больше интересовали беларусы, которые на украинской стороне. Сказали: “Нам АТОшники интереснее, чем ты”. Говорили вежливо, какого-то давления не чувствовалось. Я сказал, что больше не поеду на войну, и тогда мне дали подписать документ, что я предупрежден об уголовной ответственности за наемничество. Поэтому теперь бояться нечего, меня уже точно не посадят», — утверждает Рукавишников.

Правоохранители им действительно больше не интересовались. Хотя своей прошлой принадлежности к НВФ беларус не скрывает: на его странице «ВКонтакте» до сих пор можно найти фото, где он позирует с другими боевиками в форме и с оружием в руках. Сейчас Рукавишников живет в Мстиславле, женился, воспитывает сына и работает по специальности — слесарем.

Во время нашего интервью в Рукавишникове не было заметно ни гордости, ни осторожности, ни желания что-то скрыть. Он говорил абсолютно безучастно, будто пересказывая чужую историю. Такое равнодушие легко объяснить контузией и посттравматическим синдромом — все же Саша оказался на войне в действительно юном возрасте, а, возможно, у него просто отсутствует рефлексия. Дальнейшая судьба была ему безразлична, ведь главное для Саши — не сесть в тюрьму, а раз опасность миновала, можно расслабиться и плыть по течению.

В 1-й Славянской бригаде Рукавишников оказался далеко не единственным беларусом. В частности, там он познакомился с Алексеем Русяевым из Минска, бывшим милиционером, судимым за убийство.

В 1994 году в одном из минских судов слушалось дело лейтенанта милиции Алексея Русяева — его обвиняли в превышении власти, хищении имущества, хранении наркотиков, истязании и убийстве с особой жестокостью. Следствие установило, что, придя на службу в Первомайский РОВД несколькими годами ранее, Русяев успел сколотить банду, занимавшуюся вымогательствами. Узнав, что в Минске есть группа армянских коммерсантов, торгующих золотыми изделиями, милиционеры-подельники решили похитить одного из них. Бандиты вывезли коммерсанта на окраину города и пытали, чтобы выведать место, где его партнеры хранят выручку. При допросе похитители использовали пытку армейским телефоном: один подводил к телу жертвы оголенный провод, пока другой крутил ручку телефона. В итоге вырабатывалось напряжение более 160 вольт — человека било током. После пытки Русяев задушил армянина и закопал так, что труп нашли только с помощью экскаватора. Суд приговорил его к 15 годам лишения свободы. Но весь срок Русяев не отсидел, выйдя по амнистии.

Еще раньше, в 1991 году, Алексей Русяев, если верить его рассказам, оказался на войне в Хорватии. «Если можно так сказать, “по путевке” от КГБ. Тогда это называлось “тур за автомобилями”. Я был не в Русском добровольческом отряде (РДО), а присоединился к местным сербам. Всего я там пробыл месяца четыре. Отсюда мой теперешний позывной на Донбассе — “Серб”», — говорил мне Русяев.

По образованию он ветеринар, на службе в милиции оказался лишь потому, что в начале криминальных 90-х в Беларуси в оперативники брали практически всех желающих. Чем занимался после выхода из тюрьмы и до отъезда на Донбасс — Русяев подробно не рассказывает. «Это был мелкий бизнес», — пояснил он. Его бывший деловой партнер отказался говорить о Русяеве.

Видимо, бизнес был не очень успешным, и Алексей решил поехать на Донбасс. В июле 2014 года он обратился в штаб группировки «Интербригада», организованный российской национал-большевистской партией «Другая Россия» для вербовки в «ополчение» в том числе иностранных граждан. Там беларусу дали инструкции: с кем дальше связаться, кто встретит на Донбассе и т. д. Через месяц он уже ехал в поезде до Ростова. «В городе Шахты под Ростовом меня встретили и разместили в одной из квартир, где комплектовалась группа добровольцев для переброски. До границы с Луганской областью нас довезли микроавтобусом. С собой везли баулы со снаряжением для бойцов. Потом пересели в другой микроавтобус и на нем добрались до Донецка».

В Донецке Русяева определили в 3-й ударно-штурмовой батальон группировки ДНР. В ноябре его перевели в 1-ю Славянскую бригаду. Там он попал в 4-ю роту 2-го мотострелкового батальона, которая занималась разведывательно-диверсионной деятельностью.