Крис думала, что у нее было слишком защищенное детство, особенно после Эдди. Никогда не думала о Хонови, старшем брате, как о защитнике от чрезмерной родительской заботы. Обычно воспринимала его как боль и неудобство.
— Нет, я второй ребенок в семье, — сказала она, не позволяя мысли о третьем ребенке заставить ее вздрогнуть.
— Было бы неплохо иметь сестренку с веснушками, — лукаво посмотрел на нее Хэнк. Прежде, чем Крис ответила, они прибыли в пункт назначения.
Ресторан расположился на противоположной стороне улицы, по которой обычно ходила Крис. И никакого знака, что он там есть, не было, хотя Крис заметила одного вооруженного громилу на улице, а второго на крыше. Раз уж самой Крис понадобилась вооруженная охрана для защиты обычных столовых, что говорить о приличных местах, подобных этому, где еду делают совсем другого уровня.
Дверь открылась, не успел телохранитель Хэнка коснуться ее. За ней, в тени, придерживал дверь человек в дорогом костюме с галстуком. Он провел Крис и Хэнка в тихий уголок со столом, накрытым скатертью, на которой уже лежали серебряные столовые приборы и стояли хрустальные бокалы. Крис пришлось приложить некоторое усилия, чтобы заметить, где расположились усевшиеся за другими столиками охранники, чьи костюмы слились с мотивом ресторана — дерево, хрустальные светильники и толстые красные ковры. Еще три столика заняты, но удачно расположенные деревца в кадках не позволили разглядеть их лица. Итак, полковник прав: на Олимпии не все голодают. Там, где вертятся большие деньги, находится и дорогая еда. Пришло время вместо новичка энсина проявиться дочери премьер-министра и наследнице многомиллиардного состояния Эрни Нуу.
Меню предлагало несколько вариантов стейка, а так же блюда из морепродуктов. Выглядело угрожающе, потому что в меню не указаны цены.
— Я не знаю, что заказывать, — быстро ознакомившись с меню, сказала Крис.
— Позволь, я это сделаю для тебя, — предложил Хэнк.
Крис не ценила людей, считающих, что чтение дорогих меню выходит за пределы понимания женщин.
— Я знаю, что там написано, Хэнк. Вот только полковник заставил нас всех сдать кредитки, — не совсем вранье. — Не уверена, что смогу оплатить чек.
— Мне говорили, что на черном рынке начали появляться местные кредитные карты. Ваш полковник — мудрец, — кивнул Хэнк. — Только здесь плачу я.
Поскольку его капитал оценивается в сумму примерно с десятью нулями, Крис решила, что неплохо побаловать себя ухаживаниями молодого человека ее возраста. Для разнообразия. После вчерашних дел, почему бы не позволить этому парню поломать голову над выбором салатов?
— Итак, — начала Крис светскую беседу, — отец взял тебя в бизнес прямиком из колледжа?
— Не совсем. Папа не из тех, кто тратит время на бесполезную зубрежку учебников. Я начал заниматься бизнесом, когда мне стукнуло четырнадцать. Не поверишь, но мне пришлось провести целое лето в почтовом отделе. С тех пор я значительно продвинулся по карьерной лестнице, как считаешь? — спросил он, проиллюстрировав ладонью подъем по воображаемой карьерной лестнице.
— И в колледж не ходил?
— Ну, папа привозил профессоров с Земли и других разных мест, так что я одновременно и работал, и учился. Моим выпускным школьным проектом был запуск крупного фармацевтического завода, я наблюдал за одним из лучших папиных людей, изучал все, что он знал, а потом описывал все это для папы и профессора Максвелла. Он то и был тем парнем. Профессор оценил работу на пять, а папа изучил документ по пунктам и показал мне на деле, что работа еле-еле дотягивает до четверки. Того профессора я больше никогда не видел.
Появился официант с бутылкой вина, этикетка на которой говорила, что и на Вардхейвене эта марка была бы дорогим удовольствием. Хэнк мастерски прошел ритуал дегустации.
— Очень хорошо, — кивнул он после первого глотка и обратился к Крис: — Тебе понравится.
Крис подождала, пока наполнят вином ее бокал, после чего выполнила обязательный ритуал пробы, похвалила выбор и поставила бокал рядом со стаканом с водой, пообещав себе больше не притрагиваться к бокалу. После прошедшей ночи она не хотела второй раз пойти той же дорогой.
— Не похоже, что твоя жизнь была полна света и радости, — сказала Крис, отбрасывая в сторону винную тему.
— Нет, — чуть задумавшись, сказал Хэнк и улыбнулся. — Разве ты не слышала, что единственная постоянная вещь в жизни — это перемены.
— Читала где-то, — слабо улыбнулась Крис. — Обычно я могла рассчитывать на несколько вещей: Харви постоянно находился рядом, отвозил меня на футбольные матчи, болел за меня. Его жена на кухне всегда готова была угостить чем-нибудь вкусным. И вокруг всегда были тети и дяди, некоторые даже и вправду близкие родственники. У тебя не было семьи?
— Дядя Стивен погиб в автомобильной гонке, когда я был еще ребенком. У тети Евы одна из ее любовных интрижек закончилась весьма плачевно, и она улетела в самый отдаленный мир. К слову, в багажнике моей машины находится целый пункт скорой медицинской помощи. Конечно, у водителя нет сертификата для операций на головном мозге, но он с удовольствием возьмется за дело.
Крис поставила на стол локти и подперла обеими ладонями голову, поморгала.
— Слушаю тебя, и мое детство кажется довольно-таки восхитительным.
— О, только не надо. Ни у кого не бывает хорошего детства. Так пишут во всех книгах.
Обед пошел в нужном русле, каждый пытался улучшить настроение собеседника, когда тот рассказывал о трудностях своего детства. Это была игра, в которую Крис никогда не играла: сложно увидеть в глазах слушателя интерес, когда даже самый близкий тебе человек завидует. В университете Крис быстро поняла, что даже друзья и подруги не верили, что у Лонгкнайф может когда-либо появиться причина жаловаться.
Обед прошел на удивление быстро и, когда Крис, извинившись, убежала в комнату для маленьких девочек, она поразилась, обнаружив, что прошло целых два часа. Сполоснув ладони, она уставилась на себя в зеркало. Нос меньше не стал, а то, что погода сделала с ее кожей, заставило бы маму быстро отправить ее на ближайший курорт. Коротко постриженные волосы выглядят не так плохо, как у некоторых чучел. Тем не менее, Хэнк явно к ней тепло относится. Он оказался одним из тех немногих людей, кто не стал бы водиться с ней ради ее денег, если, конечно, можно верить финансовым отчетам тетушки Тру. Конечно, тетушка Тру убеждена, что он или, по крайней мере, кто-то из его семьи, хочет ее смерти.
Вытерев руки, Крис выбросила использованный бумажный полотенец в корзину, посмотрела на лосьоны, спреи и другие предметы первой необходимости, стоящие рядом с умывальником и, отказавшись от переделывания энсина в некую гламурную девчонку, вернулась к столу. Хэнк как раз что-то говорил в комлинк, вделанный в манжет пиджака.
— Выгружай три следующих как можно быстрее, — сказал он, а потом поднялся и подвинул стул для Крис, помогая присесть. — Если у тебя найдется время для десерта, думаю, найдешь очень хорошие подарки, что будут ждать тебя в порту.
— Что посоветуешь?
Официант подкатил поднос на колесиках, заваленный шоколадом, фруктами и выпечкой, способный порадовать душу так же, как и рот. Запах подсказал, что это не какие-то пластиковые стаканчики, а настоящие вкусняшки. Тут, как сказала бы жена Харви, ее за бок укусил бес.
— Спасибо. Припаркуйте поднос у стола и приходите через час, заберете остатки, — сказала, усмехнувшись.
— Ты слышал леди, — сказал Хэнк, делая отмашку молодому человеку.
— Нет, нет, нет, — сказала Крис. — Я пошутила. И так уже слишком много в себя напихала, чтобы заниматься работой. У вас есть шербет?
— Малиновый, клубничный или цитрусовая смесь, — ответил официант.
— Цитрусовый, — сказала Крис.
— Мне то же самое, — подвел итог Хэнк, с тоской провожая тележку, когда официант увез ее от стола.
— Мой отказ от десерта не означает, что нужно отказывать в удовольствии своему растущему организму, — заметила Крис.