– То лишь часть её обещаний. – Тре снизил голос. – Хочу начать новую жизнь. Гангстеры не связывались со мной на протяжении года, что я провёл на Тайтоне, но вскоре свяжутся. Не хочу больше иметь с ними дел. Я хочу всё обещанное Дам-Поул – новую личность, новое лицо, новый дом. Хочу забыть всё, что натворил. – Он издал тихий смешок и тронул третий лекку. – И хирургию. Хочу исчезать в толпе, а не выделяться. Быть… нормальным.
«Тебе уже никогда не стать нормальным, – подумала Ланори. – Не теперь, когда ты столько ты видел и так много натворил».
Однако она промолчала, не став разрушать мечты Тре. Невзирая на свои стремления, он ещё мог ей помочь. Ей было жаль его, но вместе с тем Ланори считала, что желание оставить прежнюю жизнь не освобождало тви’лека от вины. Он поделился лишь частицей информации о своих деяниях. Его красная кожа окрашивалась кровью тех, кого Ланори никогда не узнает.
– И в итоге Дам-Поул вызволит меня на волю, – закончил Тре. Он казался таким уверенным. Таким самонадеянным.
– Она – мастер своего слова, – отчеканила Ланори, – и уже дала мне большую часть того, чем я являюсь.
Тре вопросительно поднял бровь вместе с тем, как вопрос сформировали и лекку. Но Ланори не стала пояснять. Она могла бы раскрыть душу, но её история не предназначалась для таких, как Тре Сана.
– Закат близко. – Ланори кивнула на западную сторону купола, откуда лившийся жёлтый свет преломлялся и слабо рассеивался по всему городу. – Пора послушать Максагана.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. ПРОПАСТЬ.
Ашла. Боган. Просто луны. Мой собственный путь простирается в другом направлении… с той же тяжестью.
Из дневников Далиена Брока. 10661 год по прибытию То Йоров.
Ланори просыпается от сна, в котором видела дом и мечтала о звёздах. Дал сидит рядом. Его освещает пламя костра, хотя почти всё лицо – в тени. Однако по его позе, по неподвижности она понимает – брат глядит на неё с ужасающей холодностью.
– Что? Не так что-нибудь?..
Но она знает, что никакой угрозы извне нет. Странники в одном дне пути от Энил Кеша, расположились на ночь под кровом зерноягодных деревьев. Они съели по нескольку ягод каждый, и наполнившийся теплом желудок Ланори довольно урчит. В этом предгорье обитает и дикая фауна – например, кислотные пауки или целое семейство огненных тиг, по слухам, пересёкшее Лунный пролив и одноимённые острова – однако она поймёт, если рядом вдруг окажется нечто подобное. Поймёт.
– Я и есть Пропасть, – говорит Дал. Его голос ниже, чем обычно, глубже, будто где-то внутри отзывается эхо.
– О чём ты? – Ланори же звучит как маленькая испуганная девочка. Она боится.
Дал сдвигается к огню, и пламя, наконец, освещает лицо. Он всё ещё её брат, но выглядит уже старше. Мудрее. Будто бы уже завершил своё Великое путешествие.
– Во мне есть пустоты, которые ждут, чтобы заполниться. То, что вы никогда не сможете увидеть и что-либо с этим сделать, потому что это МОИ пустоты. Не управляемые чем-то невиданным.
– Великая Сила не управляет мной, Дал.
В ответ тот лишь фыркает. Ей становится ещё страшнее. Она пошла спать, зная всё о своём брате, а теперь?...
– Что произошло? – спрашивает Ланори.
– Я и есть Пропасть. Мою бездну нужно исследовать и заполнить.
– Бездна от пустоты и отличается тайной, глубиной. А внутри тебя я чувствую лишь пустоту.
– Это твоя Сила тебе так говорит, – слова будто сплёвываются со рта, – и ты веришь.
– Нет. Я это знаю, потому что люблю своего брата.
На кратчайший миг его лицо, кажется, выдаёт взгляд сожаления. Но, возможно, то лишь языки пламени отбросили секундную тень.
– Моё Великое путешествие закончится в ближайшее время, – объявляет он. – После того, как я возьму всё, что смогу, от Тайтона, отберу для всего, в чём смогу использовать, и уйду. Не стой на моём пути.
На закате следующего дня они подходят к Энил Кешу.
Много историй об этом месте доносилось до Ланори, но ничто не могло подготовить её к реальности. Сам храм представляет собой невероятную структуру, изящную и будто погружённую в раздумья; схожее с огромным насекомым инженерное чудо, что превосходит любое другое на Тайтоне. То Йор храма парит рядом, иногда подбираясь вплотную, иногда удаляясь на расстояние. Считается, что он повинуется течению самой Силы.
Под храмом – Пропасть. Одно из самых поразительных мест на Тайтоне, не говоря уже о том, что одно из самых загадочных и опасных, глубокий провал, наполненный яростью штормов Силы и мистическими тайнами. Ни один дже’дайи не смог достигнуть дна… если не считать тех, кто никогда уже не возвращался. Чем прочнее связь с Силой, тем сильнее сказывается влияние Пропасти, сводящее с ума и, в конечном итоге, убивающее. Многие пытались. Некоторые умирали, некоторые спускались так глубоко, что возвращались уже сумасшедшими, запутавшимися. Среди тех, кто игнорировал все предупреждения в угоду собственным намерениям, случались и самоубийства.
Одним из главных целей Энил Кеша является проникнуть в бездну Пропасти, потому что именно здесь объединено самое таинственное – Тайтон и Великая Сила. Ланори видела голофильмы с участием мастера храма по имени Цюань-Ян, и даже там девочка ощущала трепет и восхищение в словах мастера. Дже’дайи, говорил он, однажды коснутся дна. Если оно существует, значит, нужно попытаться.
«Я и есть Пропасть», – так сказал Дал. Находясь возле Энил Кеша, Ланори ожидает реакции брата на эту странную рану в земной коре, однако ему, кажется, всё равно. Сама же Ланори, напротив, чувствует тягу к Пропасти и к её дикой, необузданной мощи. Великая Сила будто бы в хаосе. Странница ощущает недомогание.
Она знает, что справляться с недомоганием войдёт в её первые уроки Энил Кеша.
Это не последний пункт назначения в их Великом путешествии. Но Ланори не может не ощущать нависшего над ними обоими конца.
* * *
Станция «Зеленолесье» была городом, который никогда не уснёт. Солнце уже зашло, и купол теперь освещался изнутри сотнями фонарей, расположенных под массивными дугообразными опорами. Плохая замена солнечным лучам, но Ланори предположила, что таковые огни предназначались для ночного времени суток. Вновь к запахам работавших заводов и сточных вод добавились ароматы готовившейся еды.
Ланори и Тре приблизились к киоску Максагана с импортной водой.
Следопыт издалека разглядела торговца, закрывавшего неисправные ставни и загораживая ими ряды бутылок. Он что-то втолковывал помощникам о хранении этих бутылок, не предназначавшихся для продажи. Максаган развёл руками перед парой клиентов, виновато улыбаясь, а затем увидел Ланори. Улыбка перестала быть ласковой.
Девушка не остановилась, она чувствовала себя бодрой с протекающей сквозь тело Силой. Мышцы напряглись, меч запел мощью, а её всегда находившиеся наготове чувства стали настроены на опасность. Дже’дайи не упускала из виду Максагана, однако если бы он лично хотел бы причинить ей вред, он бы учёл её способности. Любая возможная атака последует от группы прикрытия «Паутины».
– Тре Сана! – воскликнул Максаган. – Ланори! Как приятно вновь вас увидеть!
Тре начал нервно оглядываться, беспокоясь о том, услышал ли кто его имя, и Ланори не удержалась от ухмылки. Ей вдруг стало интересно, как много врагов себе нажил тви’лек.
– Удивлена, что вы закрылись, – призналась Ланори.
– Лишь на время. В этот час люди идут на работу и в пути о чём-то размышляют. Или идут домой, а то и в таверну, где вода им не особо нужна. По-моему, в это время суток в горле не так пересыхает.
– Вот только наполнением и опечатыванием бутылей всё равно занимаешься ты сам, верно? – заметил Тре.
– У тебя сомнения в качестве моей продукции? – Казалось, слова тви’лека по-настоящему уязвили Максагана.