– А он?..
– Поджарила ему память. Какое-то время он не будет помнить ничего, даже своё имя.
Доумм корчился на полу, изо всех сил пытаясь встать.
– Какое-то время? – переспросил Тре.
– Не знаю точно, на какое. – И она в действительности не знала. Это могли быть дни, или, возможно, гораздо дольше, пока Доумм не вернёт себе прежнюю личность. Весь промежуток времени в его разуме будет присутствовать сотворённая следопытом тень, что породила выжженную пустоту. – Лучше, чем убийство.
– Ну, если ты в этом уверена.
Тре стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене.
– А теперь скажи мне, что знаешь, как здесь отыскать Шестой округ, – изрекла она.
Тре кивнул. На сей раз никакой улыбки на его лице не было и в помине.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. РАБЫ.
Это бездна.
Озамаэль Ор. 1000 год по прибытию То Йоров.
Одним из важных составляющих паломничества странников является обучение выживанию в дикой местности, и поэтому они – охотятся.
Ланори пробирается сквозь лес гигантских грибов, и, поскольку их противный запах не мог оставить странницу равнодушной, она старалась дышать ртом, а не носом. Её шаги не слышны, она заранее чувствует те участки сухих грибов, которые могут выдать её, если на них наступить. Её дыхание легко и неторопливо. И её разум прочно связан с добычей: мелким зверьком-млекопитающим. Дже’дайи ощущает его дыхание и сердцебиение, а, если сконцентрироваться, то может увидеть и его глазами. Восприятие зверька отличается от её собственного: всё вокруг окрашено Силой.
Это его привычный взгляд на окружающее, в то время как страннице непривычно, что так много дикой жизни пребывает в гармонии с Силой. Но она знает о пассивном характере подобных отношений. Лишь дже’дайи могут обуздать мощь Силы и использовать её для великих свершений.
Движения Ланори не остаются незамеченными: зверёк совершает прыжок в неглубокий овраг, сквозь стеноподобную чащу розоватых грибов. Пропав из виду, животное продолжает шуметь где-то впереди.
Раздаётся свист, после чего Ланори срывается с места и бежит следом, мчась между грибных ножек молочно-белого цвета. Она получает удовольствие от своей бесшумности, в то время как ветер гуляет по распущенным волосам, а на лбу выступает пот. Достигнув края оврага, Ланори улыбается, видя, как Дал останавливает существо сделанным собственноручно копьём. Мы хорошая команда, – решает она. И всё же в очередной раз она чувствует укол угрызения совести.
Они уже шесть дней как отбыли из Став Кеша, и к этому моменту Ланори осознаёт, что лжёт самой себе.
Дал никогда не примет Силу, не приспособится к её приливам и отливам.
Он молча разделывает шкуру, освобождает тушу от внутренностей, разделывает мясо, разводит огонь, после чего начинает готовить… Всё это – результат навыков и опыта. «Никак не привыкну к тому, как быстро он учится, – произнёс однажды отец, обращаясь к их матери – Ланори помнила тот разговор родителей. – На каждый мой ответ он задаёт ещё по два вопроса. Его жажда знаний ненасытна. Он собирается стать великим дже’дайи».
Как же её печалит ошибка родителей!
Способности Дала скрывают великую бездну внутри. Тёмную бездну, где, как все полагают, Великая Сила застыла в ожидании. Когда брат начинает приправлять мясо мягкими сладкими корнеплодами, она задаёт не дающий покоя вопрос.
– Тебе грустно?
В ответ тот лишь вручает тарелку. Приготовленное истощает замечательный запах. Выражение на лице Дала же не изменяется: он точно знает, что сестра имеет в виду.
– Кушай, – говорит он. – Впереди ещё долгий путь.
– Так тебе грустно? – повторяет Ланори. – В Став Кеше ты был похож на ребёнка, обидевшегося на других, получивших лучшие игрушки.
Дал приподнимает бровь и громко смеётся.
– Ты серьёзно так думаешь? – задаёт он вопрос.
– Ну…
– Ты думаешь, что я обижен? На тебя, на папу с мамой и на других, кто там тренировался? Обижен на то, что никто из вас – не хозяин самому себе?
– Разумеется, мы – хозяева.
– Нет! – Он кладёт тарелку и встаёт – не в гневе, но в раздражении. – Нет, не во всём хозяева. Вы – рабы Силы. Думаете, она вам служит, но на самом деле это вы ей служите. У вас нет своих мыслей, ведь одна Великая Сила на уме. Вы не дерётесь сами, потому что за вас сражается Сила.
– Ничего подобного, Дал, просто…
– Ну, я вижу именно так, – утверждает мальчик. – Вы – не вы, когда «используете» Силу, я наблюдал. А ты мне не сестра.
– Я думала, что знала о том, что лучше для тебя, – бормочет Ланори.
– Но не знаешь! Только я могу сказать, ЧТО лучше для МЕНЯ! Наши родители, ты, наши мастера-наставники – все хотят заставить меня что-то сделать! Но я сам по себе. Сам себе мастер, наставник и хозяин! – Его глаза расширяются, как и улыбка становится до ушей. И в глазах светится вовсе не безумие или ярость. Радость.
– И что же ты будешь делать? – интересуется Ланори.
Дал оглядывает сумеречное небо, где уже проступают звёзды, а Ашла и Боган появляются из-за облачной пелены. Сотни огоньков далеко наверху сверкают сквозь атмосферу Тайтона.
– Я собираюсь учиться, – заявляет Дал, – всему, чему смогу, в каждом посещаемом нами храме. А затем я хочу отправиться туда, к звёздам.
– К звёздам?
– Я найду свой путь домой.
Он замолкает, не поясняя своих слов, и Ланори чувствует печаль, осознавая, что их с родителями дома недостаточно для брата.
Спустя пять дней, после пересечения восточных земель Като-Закара – чрез леса из огромных грибов, минуя болота, сквозь песчаные, тянувшиеся на километры к морю дюны – странники выходят на побережье, откуда на горизонте уже виднеются Лунные острова. В сотне километров по ту сторону пролива, за семью островами лежит континент Талсс.
Хотя они и болтают друг с другом, проводят Путешествие вместе, расстояние между ними увеличивается с каждым днём. Ланори чувствует это и знает, что Дал чувствует тоже. Разница в том, что он подобные перемены только одобряет.
Дал глубоко вдыхает. Он воодушевлён энергией моря и буйством волн.
– Как красиво! – восклицает он. – Ты когда-нибудь видела такое, Ланори?
Капает дождь. Море разбивается об песчаный берег – тяжёлым дюнам столько же, сколько и самому Тайтону. Волны переливаются серебристым светом в утренней заре; в водах едва виднеются бесчисленные существа, именно они и создают отблески. Ланори ощущает мощь под ногами. Вид изумляет, и да, он прекрасен.
– Потрясающе, – только и молвит Ланори.
– Твоя Сила со стыда сгорает, а? – насмехается брат, и в этот момент морской бриз сносит пелену дождя прямо на Дала. Волосы мальчика намокают окончательно.
Ланори не отвечает, хотя может. Может сказать, что ощущаемая с помощью Силы мощь проистекает от моря, пропитывает воздух и весь берег, растения и всю землю, исходит от всех живых существ, рождённых и ползать, и летать, и даже от мертвецов, что гниют под почвой или под водой. Может описать свои ощущения, но он не станет слушать. Хуже того – не поймёт.
Поэтому она попросту закрывает глаза, после чего позволяет брызгам дождя смочить и себя.
Позже, в порту «Запретная гавань» они ищут кого-нибудь, кто помог бы им добраться до Талсса.
– Стаи желерыбок в этом году сместились на юг, – сообщает женщина. Она не называет имени, но отчётливая звезда на её поясе, символ дже’дайи-следопыта, говорит о многом. – Я пересекала Лунные острова уже семь раз, и всегда подвергалась атаке с их стороны. Советую выждать момент, странники. Вон у тех крупных судов специальная защита от всего, что может встретиться в Лунном проливе, но, если вы пойдёте только вдвоём, то берите небольшой парусник.
– Вдвоём, – говорит Дал. – Так ведь, Ланори? Мы, несмотря ни на что, странствуем, чтобы познавать и исследовать.
Следопыт явно не одобряет выбора детей, однако Ланори отчётливо видит проблеск уважения в глазах незнакомой дже’дайи. Возможно, последняя в ходе собственного Великого путешествия сделала то же самое, хотя предпочитает и не рассказывать.