В эту экспедицию Озамаэль отправился один – никто не захотел идти с ним. Все называли его сумасшедшим. Все утверждали: на Тайтоне есть гораздо более удивительные вещи, и что в Старом городе слишком опасно. Не забывай, что это происходило девять тысяч лет назад, когда неистовые штормы Силы сотрясали планету, и иногда дже’дайи, заинтересовавшись, уносились вместе с ними, вместо того, чтобы сохранять равновесие и черпать могущество из штормов. Тогда были многие, подобные Озамаэлю Ору. Они называли себя «пограничниками», но для Озамаэля «дальняя граница» никогда не означала «далёкое расстояние». И он, один, отправился вниз, в Старый город на Талссе. И пропал навсегда. Его искали. Родные чувствовали ответственность за исчезновение Озамаэля, хотя, как и все остальные, считали его сумасшедшим. Так что поиски велись, но ничего не нашли. Никто не горел желанием спускаться глубже.
«Это бездна», – сказал Озамаэль сестре в ночь перед уходом, и эти его последние слова она повторяла всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал о брате. Она оставалась единственной в семье, кто не верил в гибель Озамаэля. «Он до сих пор исследует глубины, эту бездну, – говорила она. – Спускается всё ниже и ниже, находит всё больше и больше, и однажды он явится с новостями, которые потрясут нас всех».
Но он так и не вернулся. И вот почему Старый город такое страшное место, моя милая Ланори. Потому что это бездна.
– Дневник Озамаэля Ора, – прошептала потрясённая Ланори. Сейчас, спустя девять тысяч лет, она держала эту книгу… должно быть, он всё-таки вернулся.
Холодок пробежал по спине, будто кто-то из далёкого прошлого, каким-то образом знавший Ланори, коснулся самой потаённой части внутри неё.
Дже’дайи-следопыт перевернула страницу и принялась за изучение тайн.
ГЛАВА ШЕСТАЯ. ДРЕВНИЕ МИФЫ.
Никто не может сражаться без равновесия.
Мастер Руп, храм Став Кеш. 8466 год после прибытия То Йоров.
Став Кеш. Само название вызывает мурашки и волнующую дрожь. Для пребывающей в предвкушении Ланори Цигун Кеш стал местом, что выращивает и воспитывает их, местом медитации и погружения в связанные с Силой учения, местом, воплощающим самую Силу. В Став Кеше, храме боевых искусств, она будет учиться сражаться.
На рассвете Ланори и Дал подступают к храму. Они располагаются на отдых в нескольких километрах к северу, и двигаются вновь в тот самый потрясающий миг, когда солнце поднимается на горизонте с востока. Воздух разрежен, покрытые снежным ковром горы высоки, а у измученных одышкой странников кружится голова. Но плотная атмосфера, казалось, лишь подчёркивает удивительные краски зари.
Дал выглядит взволнованным. Он всегда достаточно неплохо проявлял себя в бою, как смогли убедиться несколько детей других дже’дайи в храме Бодхи. Ланори надеется, что брат найдёт Силу здесь, и, наконец, по-настоящему примет её. Когда Далиен разглядит возможности Силы… когда почувствует, как она может помочь…
– Моё время настало, – задумчиво произносит он, когда они выбрались на каменистую горную тропинку, в стороне от небольшого оврага. Ночью выпал снег, но дневной свет уже смягчал суровые окрестности, открывая их взору. – Только не пытайся быть и здесь моим учителем, Ланори. И вообще не надо быть мне мамой или папой. Ты моя сестра, и только. Что бы со мной здесь не случилось – моя забота.
– Родители доверили мне заботу о тебе.
– Мы уже не дети. И я сам хозяин своей судьбы.
Дал раньше никогда так не разговаривал с сестрой. Он уходит вперёд, в сторону храма. Ланори видит мощь в его осанке, решимость в его расправленных плечах. Больше это не кажется смешным.
Поднимается лёгкий ветер. Снежинки танцуют в воздухе. Грозный всё-таки пейзаж, как и погода. Ланори понимает: в Став Кеше им придётся нелегко.
– Меня зовут Тейв, и я – один из мастеров храма. Мы вас ожидали. Как прошло путешествие от моря на юг?
– Без проблем, – говорит Дал. Он не упоминает об огненной тиге, и когда мастер Тейв кидает взгляд на заживающие ожоги в районе предплечий, брат не считает нужным что-то объяснять.
После короткой паузы мастер-ногри улыбается.
– Прекрасно. Подождите здесь. Сейчас пришлю дроида, и он покажет вам ваши комнаты. У вас впереди всё утро, чтобы выполнить необходимые дыхательные процедуры и приспособиться к высоте. После обеда начинается ваше обучение. Этим днем вы узнаете, как дышать с помощью Силы.
– Дышать? – говорит Дал. – По-моему, это храм боевых искусств.
Мастер Тейв пристально смотрит на Дала, затем на мгновение переводит взгляд на Ланори, после чего отворачивается.
– Дал! – шепчет Ланори. – Не груби!
– Грубить? – спрашивает он, стараясь говорить тихо. – Но…
– Думаешь, мастер Тейв не знает, что делает?
– Ну… да, знает. Но дышать?
– Уверена, со временем всё прояснится. – Ланори оставляет Дала позади и быстро проходит в широкие двери храма, внезапно испугавшись, что створки закроются, оставив её снаружи. «Возможно, такое иногда чувствует и Дал», – мелькает мысль. Её брат входит следом, и вместе они осматриваются по сторонам.
Она видела много голограмм Став Кеша, и слышала множество историй от странников, из тех, что предпочли сперва посетить храм боевых искусств, а затем уже Бодхи. Но ничто не могло подготовить ее к реальности.
Например, к мощной концентрации Силы в этом месте.
Ланори почти физически её ощущает. Ашла и Боган влияют на гравитацию, и та увлекает, тянет во всех направлениях, придавая телу Ланори невероятную легкость. Легко поддаться такому потоку, а способностей, обретённых в Цигун Кеше, будто бы прибавляется. Великая Сила рядом, и чтобы слиться с ней, почти не требуется усилий.
Ланори смотрит на Дала. Он в изумлении оглядывается вокруг, и она надеется, что, в некотором роде, это своеобразное признание Силы. Но после разговора снаружи, Ланори не собирается спрашивать брата об этом.
Став Кеш не просто расположен на склоне – он и есть горный склон. Повсюду виднеются вкрапления горной породы, но над собой Ланори пока что видит лишь строения. Они начинаются с того места, где стоит странница, и карабкаются вверх по крутому откосу, нависая над пропастью на мощных подпорках и формируя отвесные обрывы из гладкого серого камня. Широкие фасады усыпаны окнами, и, держащиеся на тонких, невероятно прочных опорах балконы тянутся над глубоким обрывом. Оконные шторы из ткани уже трепещут на вечернем ветру, посылая всплески красок внутрь города из песчаника. Водопад устремялется с вышины, оставляя сверкающие сосульки на зданиях и на скалах вокруг. Вода приводит в движение систему колёс; капли застилают воздушное пространство, а возрождённое солнце помогает им сотворить радугу. Ланори наблюдает, как светило огибает горный пояс, и ей кажется, будто радуги отбрасывают тени. Зрелище великолепно, и она с трудом переводит дыхание.
Из горного склона внизу выступает верхушка То Йора. Поднимаясь выше, брат и сестра проходят мимо этого массивного сооружения – такого загадочного, такого таинственного – чью поверхность мерцающим слоем укутал недавний снег.
– Готов поспорить, наша комната на самом верху, – предполагает Дал. Ланори смеётся громче, чем следует – она просто рада, что брат ещё не утратил чувства юмора.
Мимо, прожужжав их имена, проплывает летающий дроид. Они идут следом. Когда странники, наконец, добираются до своей комнаты, Дал задыхается от смеха, стонет и утирает слёзы.
– Тысяча триста, – захлёбывается он. – Дальше сбился со счёта.
– Неплохое упражнение, – с трудом подмечает Ланори. Они заглядывают в комнату: койки, скамейки, иные предметы… Их тренировочная одежда покоится на кроватях, и, даже не касаясь ткани, Ланори понимает, насколько та груба, и как холодно в ней будет заниматься. «Неплохая закалка», – решает она и интересуется у дроида, где будет проиходить дневное занятие.