В.И. Ленин назвал их очередными задачами Советской власти. Под таким заголовком в канун первого советского Первомая была опубликована его работа, рассматривавшая конкретные пути приступа к строительству новой жизни. «Мы, партия большевиков, — вдохновенно писал Ленин, — Россию убедили. Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять».
Новый этап в жизни только что миновавшей свое первое полугодие Советской страны начинался в труднейших и сложнейших условиях. Впоследствии, анализируя события первого послеоктябрьского периода, Рыков отмечал, что перед установившейся в стране диктатурой пролетариата в форме Советской власти встали двоякого рода задачи: разрушительные и созидательные. «Октябрь, — говорил он, — имеет два лица, две стороны: одну, обращённую к прошлому, другую — к будущему. В начальный период Октябрьской революции на первый план, естественно, выдвигалась разрушительная программа, программа ликвидации войны, остатков монархии, разрушения старого государственного аппарата, упразднения сословий, привилегий, уничтожения национального гнёта». Но тогда же, подчеркивал Рыков, встала и задача создания нового, социалистического общества; «обе эти задачи мы должны были осуществлять одновременно».
Рождение нового в переплете с отторжением и разрушением старого создавало неимоверные трудности. Последние резко усугублялись хозяйственной разрухой, полным расстройством к октябрю 1917 года экономической жизни. Сразу после победы Советской власти её враги приняли все меры, чтобы расширить и углубить разруху. Они действовали не только упомянутой «костлявой рукой голода», но и стремились вызвать паралич всей государственной и хозяйственной деятельности. Теперь мало кто помнит первоначальное название карательного органа диктатуры пролетариата, созданного в конце 1917 года. А оно точно отражало одно из важнейших конкретных направлений развернувшейся тогда ожесточённой схватки: Всероссийская Чрезвычайная комиссия (ВЧК) по борьбе с контрреволюцией и саботажем.
Именно саботаж ускорил переход от рабочего контроля над производством и распределением к «красногвардейской», по определению Ленина, атаке на капитал. В ходе её Советская власть в короткий срок приступила к национализации банков, транспорта, внешней торговли, к весне 1918 года в руках пролетарского государства оказалось более 800 промышленных предприятий.
Рыков появился в ВСНХ, когда начальный, «красногвардейский» этап национализации был уже пройден. Свойственные этому этапу темпы отчуждения фабрик и заводов резко обгоняли процесс налаживания управления ими. Да и сам аппарат ВСНХ, растерявший немало сотрудников при переезде в Москву, как бы вернулся к своему зачаточному состоянию. Сохранилось свидетельство о начале работы Рыкова на новом посту: «Сотрудников нет. Ничего не убрано, не налажено. Всюду пыль, грязь. И вот среди этого беспорядка появляется Алексей Иванович Рыков в своем потертом пиджачке. Ко всему присматривается, обо всем расспрашивает…»
Не нужно думать, что в такие условия попал тогда только Рыков — в них находились и другие наркоматы. И всё-таки Рыкову фактически пришлось если не все, то почти все начинать сначала. Это даёт основание некоторым современным авторам утверждать, что, по существу, он создал ВСНХ. Так ли это? Так и в то же время не так. Почему «не так»?
Ко времени назначения Рыкова ВСНХ действовал уже более двенадцати недель. Подготовка к его созданию как единого общеэкономического центра началась ещё в ноябре 1917 года. После трехкратного обсуждения положения о нем ВЦИК утвердил положение и декретом от 1 (14) декабря учредил ВСНХ при СНК, а также его местные органы — советы народного хозяйства при областных, губернских и уездных Советах. Выступая на заседании ВЦИК 1 декабря, Ленин особо подчеркнул, что ВСНХ должен быть таким же боевым органом в экономике, каким СНК является в политике. Руководящему хозяйственному органу, следовательно, сразу придавалось особое значение. Его деятельность была призвана возглавить руководство народным хозяйством и вместе с тем обеспечить вовлечение трудящихся в управление предприятиями через фабзавкомы (слившиеся в 1918 году с профсоюзами).
Наделённый широкими функциями и полномочиями, ВСНХ уже в первые недели после создания становился инструментом преобразования хозяйственно-экономической жизни страны. Первоначально ведущую роль в руководстве им играли так называемые «левые коммунисты», а один из их видных представителей — старый большевик (с 1907 года), но на самом деле молодой, 30-летний Н. Осинский (В.В. Оболенский), — был перемещен с занимаемого им после победы Октябрьской революции поста управляющего Государственным банком и стал первым председателем ВСНХ. Наряду с ним в Мариинский дворец, где несколько месяцев назад начинало свою деятельность Временное правительство, а теперь расположился формирующийся ВСНХ, пришли другие видные большевики. В первый состав Бюро ВСНХ были включены лидеры «левых коммунистов» — Бухарин и В. Смирнов, а также Амосов, Антипов, Ларин, Ломов (Оппоков), Милютин, Савельев, Смидович, Сокольников, Чубарь и Шмидт. Не все они приняли активное участие в работе, а некоторые вскоре вообще отошли от неё, получив другие назначения. Недолго — всего несколько недель — пробыл председателем ВСНХ и Осинский. Эту должность он замещал до 20-х чисел марта 1918 года, когда «левые коммунисты», несогласные, как известно, с заключением Брестского мира, вышли из правительства.
Обычно только этим и объясняют происшедшую тогда смену руководства ВСНХ. Думается, такое объяснение недостаточно. Вопрос о налаживании деятельности высшего экономического органа не раз был в конце 1917 — начале 1918 года предметом обсуждения на заседаниях Совнаркома. При этом указывалось, что ВСНХ должен превратиться из дискуссионного органа в орган, практически руководящий экономикой, обеспечивающий согласованное и действенное управление ею. Ничуть не умаляя личность Н. Осинского — одного из активных участников революции и первых лет советского строительства, следует заметить, что, очевидно, его «левизна» в вопросах войны и мира порождала определённую позицию и во внутренних вопросах. Она, может, и была приемлема на этапе «красногвардейской атаки на капитал», но изжила себя, когда перед ВСНХ встала задача усилить, как было указано на заседании ЦК 4 апреля 1918 года, широкую работу.
В нашу задачу не входит рассмотрение деятельности ВСНХ. Мы коснулись здесь её начального периода отчасти для того, чтобы ответить на поставленный выше вопрос, но главное — для того, чтобы подчеркнуть неслучайность прихода Рыкова к руководству ВСНХ и именно весной 1918 года.
«Первый раз в мировой истории, — отмечал в разгаре той весны Ленин, — социалистическая партия успела закончить, в главных чертах, дело завоевания власти и подавления эксплуататоров, успела подойти вплотную к задаче управления. Надо, чтобы мы оказались достойными выполнителями этой труднейшей (и благороднейшей) задачи социалистического переворота».
Одним из таких «достойных выполнителей» и был призван стать Рыков. Апрель 1918 года положил начало более чем двенадцатилетнему периоду, в течение которого он так или иначе стоял у руля советской экономики. Это был отнюдь не однозначный период, о чем ещё не раз придется говорить. Но отметим, что уже в самом начале его Рыков заявил себя сторонником того пути социалистического строительства, который весной 1918 года смог только обозначиться, получив развитие в проведении экономической политики 20-х годов. Иначе говоря, он был сторонником определённой политической линии, и стоит задуматься над тем, какое это имело значение при его выдвижении весной 1918 года на пост руководителя народного хозяйства, а затем, через две весны, в 1921 году, при назначении заместителем Ленина сначала в СТО и чуть позже в Совнаркоме.
Обращаясь ныне к государственной деятельности Рыкова, его характеризуют преимущественно в одном аспекте — как выдающегося практика и незаурядного организатора. «Скажем прямо, — пишет в этой связи один из современных авторов, — в теоретическом его наследии нет разработок особо крупных и ярких». Что же, скажем в ответ не менее прямо: это наследие совершенно не изучено, оно до сих пор известно лишь очень фрагментарно и категорически судить о нем в целом, наверно, преждевременно. Конечно, Рыков не был теоретиком типа, скажем, Бухарина, Преображенского или того же Осинского. Но он стал крупнейшим политическим деятелем государственного масштаба, что подразумевает многое, в том числе и качества выдающегося организатора-практика, и незаурядность в теоретическом мышлении, и способность взять на себя ответственность за принятие и проведение решений, и ещё одну ответственность, точнее, меру её за последствия развития событий.
