Все это казалось ему тем более правдоподобным, что он никогда и слыхом не слышал о человеке, от чьего имени его приглашали в форт. Расследование обстоятельств его смерти тут же было бы прекращено самим же губернатором, ибо это сообщник, более всех заинтересованный в его исчезновении…

Чем дальше они ехали, тем больше возрастали его страхи и чувство одиночества. Он то и дело прислушивался к топоту лошади своего попутчика. Порою у него возникало ощущение, будто цокот копыт по скалистой тропе совсем затих, потом ему казалось, что всадник совсем близко от него, и с минуты на минуту он ждал, когда его спину пронзит холод стального клинка.

Вскоре страх обуял его до такой степени, что внезапно он натянул вожжи и остановился.

— Эй! — окликнул он Ива. — Подъезжайте-ка сюда поближе… И коли уж мы не можем ехать бок о бок, то предпочту пропустить вас вперед…

— Нет, сударь, никогда! — оскорбленным тоном вскричал Лефор. — Ни за что на свете! Я знаю свою службу, и мне известно, какие почести должно оказывать господину генеральному откупщику…

— Я не желаю, чтобы вы ехали у меня за спиною…

— Я же, сударь, почувствовал бы себя обесчещенным до конца моих дней, если бы, поехав впереди, проявил непочтительность к вашему рангу и титулам!

— Говорю же вам, поезжайте вперед! Не то я больше и шага не сделаю!

— В таком разе, сударь, и я тоже. Я могу находиться в вашем обществе, как и в обществе любого другого знатного дворянина, ибо я получил образование, у меня есть жизненный опыт, и я знаю множество вещей, но уверяю вас, сударь, мы и с места не сдвинемся, если вы и дальше намерены настаивать, чтобы я вел себя как последний невежа.

Господин де Сент-Андре понял, что имеет дело с упрямцем самого дурного толка, и хоть эта выходка, казавшаяся ему более чем нелепой, лишь утвердила его в наихудших подозрениях, он стегнул лошадь и постарался ускакать как можно дальше вперед.

Но Ив был так же ловок в езде верхом, как и искусен в краснобайстве. И весьма скоро нагнал генерального откупщика, который на сей раз не решился ускорить бег своей лошади, ибо уже не мог ехать быстрее, но зато попытался вновь завязать прерванный было разговор:

— Скажите, сударь, а вам приходилось видеть этого генерал-лейтенанта, верховного наместника короля и правителя Мартиники?

— Как сейчас вижу вас, сударь!

— И каков же он?

— Высок и силен, молод и быстр в решениях. И умеет заставить всех им подчиняться!

— А что же губернатор?

— Прошу прощенья, сударь?

— Я спрашиваю, что же губернатор? Да, губернатор, что он об этом думает, что говорит?

— Губернатора, сударь, больше нет, во всяком случае, человека, который носил бы этот титул, уже не существует…

Внезапно господин де Сент-Андре почувствовал себя намного уверенней. Его охватила огромная радость. Нет никаких сомнений — генерал-лейтенант уже успел уволить Дюпарке.

Тем не менее он снова настойчиво взялся за свое:

— А что же господин Дюпарке?

— О, полагаю, господин Дюпарке вполне доволен, — ответил Ив как-то уклончиво, словно человек, не осмеливающийся высказывать на этот счет свои суждения. — Впрочем, — продолжил он, — сами знаете, он не тот человек, чтобы делиться своими мыслями, а уж со мной-то, пожалуй, еще меньше, чем с другими, особливо при этаких-то обстоятельствах!

Некоторое время они ехали, не говоря ни слова. Впереди в бледном свете луны уже вырисовывался Сен-Пьер. Неподалеку от порта мигали огоньки винокурен и сахароварен, которые работали всю ночь.

Вскоре они уже могли различить силуэты негров, направлявшихся со связками сахарного тростника в сторону мельниц, и тех, кто возвращался оттуда, нагруженный сахарным жмыхом, который только что высушили, чтобы использовать потом как топливо.

Перед ними был форт. Ив первым соскочил с лошади и обратился к часовому, тот посторонился, отдавая честь генеральному откупщику. После чего Лефор сделал знак господину де Сент-Андре следовать за ним, ворота крепости отворились, и оба они оказались во дворе.

Им навстречу тотчас же поспешил солдат с факелом в руке, от которого снопом разлетались во все стороны искры.

— Сударь, — обратился Лефор к своему попутчику, — моя миссия закончена. Этот солдат отведет вас к генерал-лейтенанту. А я, с вашего разрешения, удаляюсь…

Сент-Андре снисходительно кивнул головой, и Ив было уже направился прочь, но тут, словно передумав, снова подошел к генеральному откупщику и зашептал ему на ухо:

— Позвольте мне, сударь, дать вам один совет… Верховный наместник, знаете ли, человек с характером. Он требует, чтобы отныне все называли его «генерал», впрочем, он имеет на это все права… Я предупреждаю вас об этом просто потому, что чувствую к вам расположение. А засим, сударь, позвольте откланяться…

Какое-то мгновение господин де Сент-Андре в полном замешательстве повторял про себя слова Лефора.

«Он требует, чтобы отныне все называли его «генерал»!.. Интересно, почему это «отныне»?» — задавался он вопросом.

Однако солдат с огнем уже проявлял нетерпение, ибо факел быстро догорал, и генеральный откупщик, более не мешкая, направился вслед за ним.

Сюрприз следовал за сюрпризом. Сент-Андре следовал за солдатом не спеша, ибо в его возрасте тяжело было подниматься по узким ступеням лестницы. Однако эта лестница была ему хорошо знакома, по ней он год назад не раз карабкался вверх, поднимаясь к себе в апартаменты, когда жил в форте, это была та же самая лестница, что вела и в покои Дюпарке.

Неужели верховный наместник короля поселился в тех же апартаментах, где некогда жил он сам?

Он пересек небольшую прихожую, которую освещали все те же повешенные над дверьми железные фонари.

А когда солдат указал ему на дверь кабинета Дюпарке, его вдруг осенило.

Ведь говорил же Лефор, что теперь уже нет больше человека, который бы носил титул губернатора. Стало быть, враг его отрешен от должности. Генерал-лейтенант же, должно быть, расположился в тех же апартаментах, которые прежде занимал Дюпарке! Разве есть что-нибудь проще и логичнее этого!

Солдат постучался в дверь. Чей-то голос крикнул:

— Войдите!

Господину де Сент-Андре показалось, будто это был голос прежнего губернатора, но он даже усмехнулся столь нелепому подозрению.

Отойдя в сторону, уступая ему путь, солдат доложил:

— Господин Лешено де Сент-Андре!

Генеральный откупщик высоко поднял голову и вошел в кабинет. За столом, низко склонив голову и положив перед собою парик, сидел человек.

Дрожь пробрала Сент-Андре с головы до пят, а когда человек за столом поднял голову, ему показалось, будто кровь вдруг застыла у него в жилах. Окаменев, не в состоянии сделать ни малейшего движения или произнести хоть одно слово, он словно превратился в каменное изваяние.

— Господин генеральный откупщик, — мягким голосом начал Дюпарке, — я просил вызвать вас, чтобы поговорить о разных вещах. Предупреждаю, что, боюсь, мне столь же прискорбно будет произнести их, сколь и вам выслушать. Прошу вас сесть и послушать, что я вам скажу.

— Что за шутки! — воскликнул де Сент-Андре, задыхаясь и в приступе ярости обретя наконец-то дар речи. — Да, сударь, это шутки весьма дурного тона, и ставлю вас в известность, что не потерплю над собой издевательств столь наглого толка!

Жак, чуть подняв голову, с удивлением уставился на гостя.

— Шутки? — переспросил он. — Не понимаю, что вы хотите этим сказать!

— Да, сударь! Глупая шутка! Только попадись мне на глаза этот Лефор, клянусь честью, я отрежу ему уши! Рассказывать мне невесть что, весь этот вздор… и кому? Мне!

— Объяснитесь, сударь, прошу вас, — обратился к нему Жак, ничуть не теряя спокойствия. — Признаться, мне непонятны мотивы вашего гнева. Если Лефор проявил к вам хоть малейшую непочтительность, то, обещаю вам, он будет наказан, как заслуживает, хотя бы для того, чтобы научить его держаться на почтительном расстоянии…

— Этот разбойник, сударь, явился ко мне в имение Драсле, уверяя, будто со мной срочно желает говорить генерал-лейтенант, верховный наместник короля, и уж не знаю кто еще, Мартиники! Я во весь опор мчусь сюда…