Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Мы с Ояром ошеломленно переглянулись.

— Поразительно! — воскликнул учитель Мурцелис. — Как раз тот самый паренек!

Прозвучал звонок.

— Идите в класс и подумайте хорошенько о своем поведении, — сказала учительница Лауране. — А после урока приходите сюда с дневниками.

Происшествие в школьном саду испортило мне настроение, и до самого конца занятий я просидел мрачный и злой. Ояр тоже. Он не заговаривал со мной, его взгляд тоскливо блуждал по сторонам.

В дневники нам вписали по замечанию.

Вот тебе и мужество! Вот тебе и героизм!

После пятого урока было занятие хора. Мне, как безголосому, можно было отправляться домой.

По улице ошалело носился ветер. Он срывал с деревьев последние листья.

В ближнем парке на повороте дорожки я заметил впереди себя знакомую фигурку.

«Ага, Юрис Мелнацис! Ах ты, мелочь пузатая!» Меня душила злость. «Такие неприятности из-за тебя навалились! Ну, погоди! Я тебя сейчас проучу!» И прибавил шаг.

Заметив, что я догоняю его, малыш сначала остановился. На лице мелькнула улыбка. Губы раскрылись, словно он готовился что-то сказать. Но тут, заметив мои сжатые кулаки, почуял неладное и пустился наутек. Я бросился следом. На спине у него болталась школьная сумка, смешно перескакивая с одной стороны на другую, словно пыталась сорваться с плеч. Тонкие ножки часто семенили по песчаной дорожке. Он выглядел маленьким и жалким среди шумевших на ветру деревьев. Ну настоящий Мальчик с пальчик! «Но Мальчик с пальчик одолел великана», — вспомнилось мне из сказки.

«Нет уж, Мальчик с пальчик! — все еще злился я. — На сей раз будет наоборот!»

Я настиг его, ухватил за воротник, опрокинул на землю.

Сумка раскрылась, из нее высыпались книжки, тетради, пенал. Порыв ветра подхватил какие-то листки и метнул мне прямо в грудь. Один из них остался в руке. Я прочитал:

«Моему шефу Гунару Стребейко».

И нарисовано яркое желтое солнышко с лучами.

Поднял еще два листка. То же самое. Только рисунки другие: голубые цветы, бабочки, самолеты…

Малыш стоял на коленях, собирал растрепанные книги. Время от времени он тер кулачком глаза.

Мне стало стыдно. Было такое ощущение, словно не книги, а я сам вывалялся в осенней грязи.

У него из глаз капали крупные слезы.

— Мальчик с пальчик, послушай… — растерянно бормотал я, помогая ему очищать книги от налипшего мокрого песка и укладывая их в сумку. — Мальчик с пальчик…

— Я не Мальчик с пальчик. Я Мелнацис… — поправил он, утирая слезы.

Вот так шеф, ничего не скажешь! Я вспомнил, что и сам был когда-то таким малышом. И большие мальчишки так же обижали меня. И я так же горько плакал.

— Перестань реветь, слышишь? — стал я успокаивать его, как умел. — Не плачь, ну! Обернем все твои книжки.

У меня такая бумага есть — будет лучше новых. И нарисуем что-нибудь на обложке. Хочешь, я тебя научу? Трактор, а? Или экскаватор? Хорошо?

— Я хотел тебе тогда, на перемене… эти рисунки… отдать. — Он все еще всхлипывал, но взгляд уже прояснялся. — А ты… А вы… А учитель…

Свое обещание я сдержал. Повел к себе домой, обернул все его учебники, тетради, научил рисовать машины. Но этим дело не ограничилось. Я стал следить за успеваемостью Юриса, иногда объяснял задачи. А позднее, к Новому году, подарил ему, как отличнику, сборник народных сказок.

Он и теперь часто прибегает ко мне за советом или просто так, в гости. Словом, я сам себя не узнаю: стал настоящим заботливым шефом. Но своего маленького друга по-прежнему называю так: Мальчик с пальчик.

Юрис не обижается, привык. А вот Ояр иногда посмеивается надо мной:

— А кто же все-таки тот злой великан, которого он победил?

РУСАЛОЧЬИ ВОЛОСЫ

Яутрита хочет быть красивой. Самой красивой девочкой в нашем классе. Самой красивой во всей школе. Только вот это уж для нее невозможно. В других классах есть девочки красивее Яутриты. Например, Бригита из восьмого. Майя из девятого. Дагния из шестого…

Неизвестно почему, но Яутрита решила, что вся красота женщины в ее волосах. Ни для кого не секрет, что каждый вечер она их накручивает на бигуди. Поэтому с утра у Яутриты вьющиеся волосы. К концу же уроков они обычно висят как солома.

А еще Яутрита считает, что ресницы обязательно должны быть длинными и черными. Такими, как у Кайи. Подозреваю, что Яутрита подкрашивает свои ресницы. Помнится мне, что до шестого класса они были белесыми. Чтобы ресницы росли подлиннее, Яутрита каждый день натирает их касторкой. Я сам слышал, как она рассказывала другим девочкам:

— Касторовое масло исключительно хорошо способствует росту. Вот, например, моя подруга Фелицита отрастила себе ресницы, ну как у кинозвезды!

За своими ногтями Яутрита тоже тщательно следит. Конечно, хорошо, когда руки чистые — кто с этим спорит? Но вот по понедельникам на ее ногтях, если приглядеться, можно заметить розовые пятнышки. Понятно! По воскресеньям Яутрита разгуливает с крашеными ногтями. Но ведь в школу так не явишься — запрещено. Вот она и соскабливает лак.

— Ацетона у Яутриты нет, — поясняет ее соседка по парте Сильвия. — Ацетоном лак мигом смывается.

И вообще, Яутрита, наверное, прирожденная артистка. Конечно, не только потому, что ей нравится вся эта возня с волосами, ресницами и ногтями. Главное, Яутрита очень любит изображать из себя этакую модную даму. В разговоре с ней только и слышишь: «Это уже не носят», «А вот это последний крик моды!».

Но особенно прославилась она русалочьими волосами…

— Почему последнее время Яутрита ходит в платочке? — недоумевали мы. — Не снимает его никогда. Ни на улице, ни в школе.

Неужели платочек — крик моды? Увидела, вероятно, в каком-нибудь модном журнале, которыми ее снабжает Сильвия; та, в свою очередь, выпрашивает журналы у тетки.

Почему же все-таки?

Сама Яутрита уклонялась от ответа на наши вопросы. То сделает вид, что не расслышала, то пожмет плечами, а то и отрубит:

— А вам-то какое дело!

Классной руководительнице она сказала, что это из-за ушей. Болят.

Сильвия посочувствовала подружке:

— Бедненькая! А что говорит врач?

— Ничего не говорит.

— Как так — ничего? Должен же он прописать лекарство.

— Глупости какие! — почему-то злилась Яутрита. — От ушей нет лекарств.

В их разговор вмешалась Иголочка:

— От каждой болезни есть лекарство.

— Точно! Камфарные капли, — вспомнила Сильвия.

— Уже пробовала, — ответила Яутрита. — Не помогает. Лучше всего — держать уши в тепле.

— И долго придется носить платок?

— Кто знает! Пока не пройдет.

Не все ладилось в ее торопливых ответах.

— А что говорит твоя мама? — поинтересовался я.

— А ничего! — отрезала Яутрита.

Врач — ничего, мать — ничего… Не странно ли?

Яутрита, по-видимому, сообразила, что хватила через край. Снизошла до разъяснения:

— Мамы нет дома. Она в командировке.

— Может, тебе лучше обратиться в поликлинику? — озабоченная Сильвия все еще пыталась давать советы.

Югита поддержала ее:

— Даже обязательно! С ушами шутки плохи. Недолго и оглохнуть.

— Вот вернется мама из командировки, тогда посмотрим.

Яутрита явно спешила закончить неприятный для нее разговор.

В тот же день после уроков, дождавшись, когда уйдет Яутрита, Иголочка собрала всех нас.

— Погодите, не расходитесь! Надо подумать, как помочь Яутрите. Судите сами: у человека болят уши, может быть, воспаление среднего уха. Мать в отъезде, а больше никого у нее нет. Что делать?

И сама же ответила на свой вопрос — у Иголочки все продумано заранее:

— Мы должны поступить по-тимуровски. Где сказано, что помогать нужно только старым людям? Ни к кому не оставаться равнодушным — вот главное. Что бы делал каждый из нас на месте Яутриты? Думаете, смог бы сам справиться? Очень сомневаюсь! Одно это раннее вставание по утрам чего стоит. Сами знаете: спится так крепко, что никакой будильник не разбудит. Каждого приходится поднимать. А потом? Нам только помыться — и за стол. А там уже и завтрак готов и все прочее. А Яутрита? Ей же все, буквально все, приходится делать самой. Что поделаешь: раз уж у тебя мама журналистка и разъезжает по командировкам… Ну вот! А теперь у нее уши заболели. Это ведь не шуточки…

21
{"b":"547345","o":1}