«Besides the Autumn poet sings…» Besides the Autumn poet sings…» A few prosaic days A little this side of the snow And that side of the Haze – A few incisive Mornings – A few Ascetic Eves – Gone – Mr. Bryant's «Golden Rod» – And Mr. Thomson's «sheaves.» Still, is the bustle in the Brook – Sealed are the spicy valves – Mesmeric fingers softly touch The Eyes of many Elves – Perhaps a squirrel may remain – My sentiments to share – Grant me, Oh Lord, a sunny mind – Thy windy will to bear! Есть в прозе осени для нас — Поэзии певучий глас. Туман и строгость неба. Мороз, немного снега. Осыпались все яблони, В садах горой – листы. Спартанцами мне кажутся Раздетые кусты. В ручье нет оживления, Тоской затянут пруд. Русалки глуповатые Сны эльфов стерегут. Лишь белка мне мою печаль Расскажет, может быть. Дай солнечного мне ума, Господь, Чтоб холод пережить! «Our little secrets slink away —…»
Our little secrets slink away — Beside God’s shall not tell — He kept his word a Trillion years And might we not as well — But for the niggardly delight To make each other stare Is there no sweet beneath the sun With this that may compare. Нас восхищает тот секрет, Что Бог хранит трилльоны лет. Нам недостанет силы, Чтоб тайну взять в могилу. Но истинно прекрасен тот, Кто скупо Cлово бережет, Кто сохранит навечно — Молчание, как песню. «The grave my little cottage is?» The grave my little cottage is? Where «Keepling house» for thee I make my parlor orderly And lay the marble tea. For two divided, briefly, A cycle, it may be, Till everlasting life unite In strong society. Могила – маленький мой дом, Музей, уют и рай, Где ровно в полночь подают В гостиной – теням – чай. Разъединил нас жизни круг. – Назло слезам и смерти — Господь нас вновь соединит В Бессмертья высшем свете. «To make One's Toilette – after Death…» To make One's Toilette – after Death Has made the Toilette cool Of only Taste we cared to please Is difficult, and still – That's easier – than Braid the Hair – And make the Bodice gay – When eyes that fondled it are wrenched By Decalogues – away. Отдав Богу душу, надеть бы Прохладное платье Бессмертья. Заботясь, чтоб Неба одежда Понравилась знавшим нас прежде. Это трудно, но легче, чем волосы заплести, Надеть веселое платье. Милой душе, что из мира уносится С десятью заповедями. «Cosmopolities without a plea…» Cosmopolities without a plea Alight in every Land The compliments of Paradis From these within my Hand Their dappled Journey – to themselves A compensation fair — Knock and it shall be opened Is their Theology Космополиты той мольбы, Что нас возносит ввысь. Наградой светлой станет нам Летящий Парадиз, — Куда с мольбою тянется Всегда моя рука. Стучите – и откроют вам, Хоть неба дверь крепка. «The going from a world we know…» The going from a world we know The one a wonder still Is like the child’s adversity Whose vista is a hill. Behind the hill is sorcery And everything unknown, But will the secret compensate For climbing it alone? Дорога в Небо – тишина Восторга, зов домой. Как дети, что желают знать: «Что там, за той горой?» А за горою – волшебство, Неведомого свет. Но возместит ли сей секрет Бесстрашный путь наверх? «A clock stopped – not the mantel's…» A clock stopped – not the mantel's Geneva's farthest skill Can't put the puppet bowing That just now dangled still. An awe came on the trinket! The figures hunched with pain, Then quivered out of decimals Into degreeless noon. It will not stir for doctors, This pendulum of snow; The shopman importunes it, While cool, concernless No Nods from the gilded pointers, Nods from seconds slim, Decades of arrogance between The dial life and him. Часы остановились не в покрове Женевского простого мастерства, И замершая маленькая кукла Не бросит шар свой в цель из озорства. С благоговением смотрю На куклу, сгорбленную болью. Страданием полны мои Игрушки в свой мгновенный полдень. Холодный маятник затих. Его все чинит зоркий мастер Как бьет из-под земли родник — Без суеты и страсти. Секундам не разбить оков, Спит милых стрелок злато, В высокомерии веков — Жизнь циферблата. |
