«The Daisy follows soft the Sun —…» The Daisy follows soft the Sun — And when his golden walk is done — Sits shyly at his feet — He – waking – finds the flower there — Wherefore – Marauder – art thou here? Because, Sir, love is sweet! We are the Flower – Thou the Sun! Forgive us, if as days decline — We nearer steal to Thee! Enamored of the parting West — The peace – the flight – the Amethyst — Night's possibility! Цветок идет за солнцем кротко. Озолотив прогулку шелком Лучей, усталое, садится солнце В траву. Заметив луч, цветок ярится: «Не для тебя мои зарницы!» «Любовь моя нежна!» – вздохнул цветок. И мы, цветы, прости нас, солнце: Мы выпили твой свет до донца! Бесценны нам твои восходы, Твои миры, Полет полночи, Закатов аметист «Why – do they shu…»
Why – do they shu Me out of Heaven? Did I sing – too loud? But – I can say a little «Minor» Timid as a Bird! Wouldn't the Angels try me — Just – once – more — Just – see – if I troubled them — But don't – shut the door! Oh, if I – were the Gentleman In the «White Robe» — And they – were the little Hand – that knocked — Could – I – forbid? Отчего меня на небе Ангелы не слышат? Пою песни звонче, тише, Робкая, как птица. Отчего меня на небо Ангелы не впустят? Не откроют свою дверь Вчера – завтра – теперь. Если б я была мужчиной – В мантии белой — Чужих рук не отвела бы От калитки неба. «It was too late for Man —…» It was too late for Man — But early, yet, for God — Creation – impotent to help — But Prayer – remained – Our Side — How excellent the Heaven — When Earth – cannot be had — How hospitable – then – the face Of our Old Neighbor – God – … Поздно для человека — Рано для Бога. Творенье бессильно — Всесильно лишь Слово. Земли краше небо. Печаль дольних бедствий — Излечит Господне Лицо из созвездий. «Proud of my broken heart, since thou didst break it…» Proud of my broken heart, since thou didst break it, Proud of the pain I did not feel till thee, Proud of my night, since thou with moons dost slake it, Not to partake thy passion, my humility. Thou can'st not boast, like Jesus, drunken without companion Was the strong cup of anguish brewed for the Nazarene. Thou can'st not pierce tradition with the peerless puncture, See! I usurped thy crucifix to honor mine! *** Гордись моим сломанным сердцем, разбивший меня, Гордись моей болью, мне ведомой с этого дня, Гордись моей ночью, чей хмель утолил ты с луной. Не выпить сей чаши смиренья, заваренной мной. Не хвастай же ты, словно светлый твой спутник Иисус, Той чашей страданий, чью горечь испить не боюсь. Той скорбною чашей, чей вкус знает сам Назорей. Ты видишь святое распятье в ладони моей. «I would not paint – a picture…» I would not paint – a picture – I'd rather be the One It's bright impossibility To dwell – delicious – on — And wonder how the fingers feel Whose rare – celestial – stir — Evokes so sweet a Torment — Such sumptuous – Despair — I would not talk, like Cornets – I'd rather be the One Raised softly to the Ceilings – And out, and easy on — Through Villages of Ether – Myself endued Balloon By but a lip of Metal — The pier to my Pontoon — Nor would I be a Poet — It's finer – own the Ear — Enamored – impotent – content — The License to revere, A privilege so awful What would the Dower be, Had I the Art to stun myself With Bolts of Melody! Не напишу картины, Нет, буду я Один. Вселившись в невозможность, Как мудрый властелин, Коснувшись пальцем чуда, Чьих светлых красок бег Длит муку несказания, Отчаянья ответ. Не крикну, как солдаты: – Нет, я смогу Один. Взлечу под потолок, свободен, одинок, Шаром под облака, Душа моя легка. Все – дальше – выше – ввысь — К небесным селам трубы — Мои живые губы — Столб моего моста. Не буду я Поэтом. Как собственный мой Слух, Влюблен – бессилен – счастлив — Наград не ждет мой дух. Одна моя отрада — Быть Ухом – видит Бог. Я оглушен прикладом Мелодийных миров. |
