31 марта 1919-го Фош послал англичанам и американцам еще одно обращение, как пишет Ллойд Джордж, «умоляя нас изменить свои взгляды» по вопросу о Рейне: «Отказаться от барьера на Рейне — значит допустить следующую чудовищную возможность: Германия… могла бы, если мы добровольно уйдем с Рейна, повторить свои авантюры точно так же, как если бы она победила. Я настоятельно прошу союзные и объединившиеся правительства, которые в самые критические часы войны доверили мне руководство своими армиями и судьбу общего дела, подумать, что завтра, так же как и сегодня, общее благосостояние может быть прочно обеспечено только в том случае, если Рейн станет нашей военной границей и будет занят союзными войсками», — писал Фош[374].

Но несмотря на настоятельные призывы Фоша, Рейнская зона осталась за Германией. Было решено объявить ее демилитаризованной, с оккупацией на определенный срок союзными войсками. Территория Рейнской демилитаризованной зоны включала в себя такие важные города, как Кельн, Ахен, Кобленц, Висбаден, Мангейм, Карлсруэ, и близко подходила к Франкфурту[375]. Клемансо в конце концов был вынужден согласиться с формулой союзников. Отказ от первоначальной позиции об отторжении рейнских провинций от Германии был воспринят военными и правыми кругами Франции как национальная измена. И Клемансо это даже стоило поста президента — его кандидатура из-за «сдачи Рейна» была провалена.

Демилитаризованная зона в Рейнской области была создана в соответствии со статьями 42, 43 и 44 Версальского договора. Согласно положениям этих статей, Германии запрещалось иметь или создавать укрепления на левом берегу Рейна, а кроме того, и в пределах 50 километров от его правого берега. Германии запрещалось держать в этой зоне какие-либо вооруженные силы, проводить военные маневры или иметь средства для проведения военной мобилизации.

Положения Версальского договора об условиях демилитаризации Рейнской зоны была закреплены и в Локарнском договоре 1925 г. По этому договору, о котором мы уже упоминали, подписавшие его державы гарантировали (как каждая в отдельности, так и все коллективно) неприкосновенность германо-бельгийской и германо-французской границ. Статья 2 Локарнского договора гарантировала, что Германия, Франция и Бельгия никогда не предпримут вторжения или нападения через эти границы. Нарушение статей 42 и 43 Версальского договора, т. е. попытка ремилитаризации Рейнской зоны, трактовалась как «неспровоцированный акт агрессии», соответственно государства — участники договора имели право предпринять ответные действия, в т. ч. военного характера.

Мы подробно остановились на перипетиях вокруг вопроса о Рейнской зоне на Парижской мирной конференции для более яркой демонстрации того, какое важнейшее стратегическое значение имела ее ремилитаризация Германией в марте 1936 г. Она предопределила весь дальнейший ход событий — начиная от аншлюса Австрии, продолжая уничтожением Чехословакии, нападением на Польшу (под прикрытием созданных в короткий срок укреплений на левом берегу Рейна) и, наконец, заканчивая наступлением Гитлера на Западе в мае 1940-го, которое он осуществил именно с территории Рейнской зоны (см. карты).

Кроме того, что Рейнская зона — будучи демилитаризованной — гарантировала от неожиданного германского нападения на Западе, она еще представляла собой, как выражались иные, «парадный вход» в Германию. Можно вспомнить, к примеру, ситуацию 1923 г., когда франко-бельгийские войска (в связи с невыполнением Германией обязательств по выплате репараций, установленных Версальским договором) численностью в 100 тыс. чел. беспрепятственно перешли Рейн, заняли Эссен с его окрестностями. Пока германские войска не контролировали Рейнскую зону, Гитлер должен был постоянно принимать во внимание угрозу получить эффективный ответ на свои агрессивные действия. И это, безусловно, служило фактором, сдерживающим агрессию.

Так получилось, что союзные войска покинули Рейнскую зону незадолго до прихода Гитлера к власти. В августе 1929-го на Международной конференции по выплате германских репараций в Гааге союзники, имевшие тогда дело с Веймарской Германией, пообещали вывести войска к июню 1930 г. Что и произошло: 30 июня 1930-го вывод англо-бельгийско-французских войск с территории Германии был завершен.

Придя к власти, нацисты заявили о своем намерении ремилитаризовать Рейнскую зону. В частности, 18 декабря 1933-го правительство Гитлера потребовало от Лиги Наций отмены всех военных статей Версальского договора, разрешения увеличить немецкую армию до 300 тыс. чел., возобновления производства всех видов вооружения и ввода германских войск в Рейнскую зону.

Но только 2 мая 1935 г., когда была обеспечена лояльность Польши и заявлено о выходе Германии из военных статей Версаля, главком вермахта генерал фон Бломберг издал директиву о подготовке операции «Шулунг» — по занятию Рейнской демилитаризованной зоны (параллельно была начата разработка плана военных действий против Чехословакии). А Польша, рассчитывавшая поиметь выгоды от агрессии Гитлера, активно пособничала в этом деле нацистам.

Содержание упомянутой директивы Бломберга № 1400/35 более чем примечательно. Вот выдержка из документа: «…Отправные пункты для расчета:

— ограничение чисто оборонительными действиями (в крайнем случае сдерживающими боями) на Западе;

— если в критический момент сосредоточенные там силы окажутся недостаточными, то немедленная переброска восточнопрусских дивизий по железной дороге (! — С. Л.) или по морю.

б. Район (районы) и длительность сосредоточения.

в. Проект решения на проведение операции.

2) Управление военно-морского флота.

Обеспечение бесперебойной переброски восточнопрусских войск по морю, если сухопутные коммуникации окажутся перерезанными.

3) Военно-воздушные силы.

а. Поддержка наступления сухопутных войск в период проведения операции „Шулунг“

б. Установление возможных размеров одновременной поддержки оборонительных действий на Западе»[376].

Как видим из директивы Бломберга, фашисты, уверенные в том, что Польша не подведет, исходят из того, что военные действия могут происходить единственно и только на Западе! Гитлеровское руководство твердо уверено, что Польша — как бы союзник Франции — не станет воевать на ее (Франции) стороне. Более того, германское командование допускает, очевидно, имея к тому веские основания, переброску восточнопрусских дивизий по железной дороге на западный фронт. А ведь такая сухопутная переброска войск из Восточной Пруссии возможна исключительно по территории Польши. И для этого Польша должна быть даже не нейтральной, не благожелательно нейтральной, но союзной Германии!

Конец 1935-го — начало 1936-го — это период, когда польская пресса открыто обсуждала варианты возможного расчленения СССР в союзе с гитлеровской Германией и Японией. Председатель СНК Молотов даже помянет в своем докладе на 11-й сессии ЦИК 10 января 1936-го «пана Студницкого и безголовых панов из краковской газеты „Час“, которые настолько распоясались, что открыто болтают в печати о захвате некоторых территорий СССР, что в пьяном бреду снилось разным чудакам уже не раз»[377].

От польской прессы доставалось не только Советскому Союзу. Диффамации подвергалась и политика Франции. При этом в начале 1936-го польские власти закрыли во Львове антигитлеровский комитет и арестовали его организаторов[378].

Появлялось все больше данных о соглашениях военного характера между Японией и Германией «и о связи с этим делом Польши»[379]. Германия и Польша активно обхаживали страны Балтии, прорабатывали проекты создания «Балтийской Антанты» во главе с Польшей[380], что, конечно, подогревало шовинистические и великодержавные чувства последней и усиливало ее желание дружить с Гитлером.