— Да, несомненно, мы под водой, — решил теперь профессор. — Но где? В каких глубинах и какого океана? Почему весь дворец не раздавлен тяжестью воды?
Он тихо двинулся назад.
— Пройдет не мало времени, пока я изучу основательно язык этих людей, — думал Мартынов. — А изучить его надо, иначе никогда мне не узнать, что это за существа и каким путем я очутился среди них. Мой долг — поведать людям о их странных родичах, живущих на дне моря и имеющих культуру, повидимому, не ниже нашей.
Профессор делает ряд открытий
Профессор потом с трудом припоминал, как он шел назад, то спускаясь вниз, то подымаясь по узким коридорам. Путь этот был во всяком случае не короткий и отнял у него много времени. В его воображении часто вставали виденные им диковинные люди-рыбы, смотревшие на него немигающими большими глазами, и профессор при этом испытывал странно неприятное ощущение, словно бы ему было холодно. Наиболее неприятное впечатление осталось у него от маленького аппаратика на лице рыбоподобных людей или «намордника», как его определил профессор.
Неотступно вертелась в голове у него мысль:
— В каких местах земли или в какие времена я живу? Когда-то думалось, что немного уже тайн осталось в природе, которые бы человечеству надо было еще разрешить, а вот налицо изумительный факт: где-то в морских глубинах существуют высококультурные люди, похожие на рыб. Но как я сам попал сюда и почему этот дворец не расплющился в лепешку, если он глубоко в воде? Ведь тяжесть воды должна быть колоссальна!
Разумеется, при первой возможности профессор закидал Чона вопросами, составленными весьма нелепо из-за плохого знания им языка рыбо-людей.
— Скажите мне, наконец, что вы за существа?
— Мы — гоми...
— Гоми... Гм! Это, пожалуй, похоже на правду. Не является ли слово «гоми» остатком латинского слова homo? Значит, «гоми» можно перевести, как «люди».
— А живем мы на горе За.
— На горе?! Скорее в глубине океанических вод.
— Нет, именно на горе. У нас никаких глубин нет. Есть горы и долины, но долины пустынны, там нет гоми: они населяют горы, близко к свету, где слабое давление.
— А как давно живут гоми на этих горах, как вы их называете?
— Как можно счесть песок на горе За? Бесчисленные поколения наших предков жили здесь. Были времена, когда горы были слабо заселены, а наши предки — еще столь дикими и мало приспособленными, что гибли массами. Потом мы научились изготовлять особую одежду, которая защищала нас от холода и сырости, перестали умирать массами от кашля, как это было раньше, научились долго и хорошо передвигаться в воде без лицевого аппарата...
— А дворцы ваши? Их, стало быть, много у вас?
— Их много, очень много. Но не мы строили их. Они построены тысячи поколений назад... Не знаю когда. Давно, очень давно.
— И они не разваливаются?
— Бывает и это, но очень редко. Тогда мы переходим на другую гору, и, если на ней есть пустое «племя», мы его занимаем.
— Что это за «племя»?
— Мы так зовем наши жилища.
— Вероятно потому, что гоми живут все-таки племенами. Живущие в этом дворце, например, являются не случайными людьми, а родственно связанными между собой.
Чон, казалось, это предположение не совсем понял, а потому ничего не ответил.
Осторожно стал выспрашивать профессор, что знают гоми о земле вообще, о суше, о солнце, о звездах. Оказалось, что у старика были очень смутные понятия обо всем этом. Солнце у него смешивалось с понятием «очень светло» и было где-то там, над горой, где живут странные существа, похожие на гоми, но относящиеся к последним враждебно.
Профессор ничего не понимал. Мрак в его мозгу не рассеивался.
— Скажите, как я попал сюда?
— Наши дети резвились на самой верхушке За. Вдруг из надводного мира упал гром, верхушка разлетелась вдребезги и в середине ее открылся длинный ход. Дети устремились вслед за водой, которая хлынула по этому ходу, и там нашли тебя. Ты был немного мягче нашей горы За. Дети большей частью погибли.
— Ничего не понимаю. Отчего погибли дети?
— Воздух был полон яда. В долинах, особенно глубоких, у нас иногда случается, что гибнут не только дети, но и взрослые гоми.
— Вы хотите сказать: яд был в воде? Ибо какой же здесь воздух?
— И в воде есть воздух. Иногда гибнут целые экспедиции, попадая в отравленные области. Но это бывает редко. Когда наши предки переселялись на гору За, они попали в такую область и почти все погибли. Уцелело только пять гоми, из них всего одна женщина. А главное, погиб наш транспорт, который вез больных детей и питание. Но пять гоми выжили и размножились.
— А давно это было?
— Очень давно: двенадцать слоев назад.
— Какие это слои?
— Сразу видно, что ты не из наших. Слои — это наши часы, по ним мы измеряем наше время, продолжительность жизни гоми. Когда-нибудь я покажу тебе их.
— Я догадываюсь, что это за часы. Ну, а давно ли гоми нашли меня в таком виде?
— Это было двадцать наибольших давлений назад.
— Что за «наибольшие давления»?
— По неведомым причинам вода на нас давит то сильнее, то слабее, при чем максимумы давлений правильно чередуются между собой. Есть давление наибольшее, есть давление наименьшее. Это открыли еще наши предки.
— Ага! Понимаю. Повидимому, наибольшее давление бывает во время полнолуния и новолуния, когда центры земли, луны и солнца совпадают, т.-е. лежат на одной линии. Это — момент наибольшего притяжения, момент наивысшего прилива, следовательно, наибольшего давления для гоми. Наибольший прилив повторяется два раза в месяц, следовательно, двенадцать наибольших давлений равны шести месяцам. Итак, я был отыскан шесть месяцев назад?
— Месяцы? — удивился старик Чон. — На языке гоми этого нет. Шесть наибольших давлений ты был в небытии: не дышал, не говорил, не двигался, ткани твоего тела были жестки, руки и ноги сгибались с трудом. Но ты не был совсем мертв, я это сразу заметил, и так как ты не похож ни на гоми, ни на разрушителей машин, то я вернул тебе жизнь. А теперь скажи, кто ты и откуда?
— Милый Чон, я сам не знаю, кто я и откуда. Дай мне подумать и поразмыслить над всем, что я увидел и услышал. А не нашли ли чего-нибудь со мной?
— Нашли какие-то странные предметы. Ты их можешь увидеть хоть сейчас, если желаешь.
— Еще одну минутку, Чон. Ты сказал, что упал гром и разрушил вершину За. Что это за гром?
— Изредка случается, что из воздушного мира падает к нам нечто, что производит гром и разрушение.
— Бомба?
— Я не знаю, о чем ты говоришь... Мы видели, что гром бросали разрушители машин.
— Ты второй раз говоришь про разрушителей машин. Кто это?
— Они живут над нами, боятся воды и несколько похожи на тебя. Они разрушают наши машины там, на поверхности воды, А без машин мы не можем жить — это наши источники силы.
— Гоми, стало быть, враждуют с ними?
— Они богаты и сильны, владеют светом и вкусной пищей, но они же и жадны. Иногда мы пробуем доставать пищу у них, но они гонят нас и даже убивают. Гоми тоже не остаются в долгу. Тогда «разрушители» бросают гром, и наши машины перестают действовать. После этого наступает гибель целого «племени», и гоми должны переселяться, чтобы не умереть. Сейчас у нас есть несколько этих «разрушителей», работают на пищевой фабрике.
— А! Теперь я понимаю. Однажды я видел много гоми, которые возвращались, повидимому, с набега и шли по четыре в ряд. Они также несли мешки с вкусными шариками. Значит, гоми попросту занимаются грабежом. И грабят «разрушителей машин»? Эх, Чон, Чон! А не лучше ли самим заняться настоящей продуктивной работой?
— Токи ничего в этом не понимает.
Дальше, несмотря на расспросы, профессор ничего не мог добиться, старик уклонялся от ответов, и вообще было видно, что Чон вовсе не желает посвящать неизвестное существо в отношения, существовавшие между гоми и какими-то «разрушителями машин». Для профессора было ясно только одно: кроме гоми есть еще какие-то существа, которые не живут в воде. Но откуда они взялись? Знаем ли мы о них? Не он ли сам также — «разрушитель машин»?