Меж тем кончилось наполнение шара газом, хотя профессор и не заметил, чтобы объем шара сколько-нибудь увеличился.
— Освободить причалы, — скомандовал капитан.
Внизу засуетились, и вслед затем судно вздрогнуло и плавно понеслось вверх по наклонной линии. Ни толчков, ни шума не было, только воздух, прорезываемый воздушным гигантом, шелестел по бортам судна. Земля быстро уходила назад. Судно удалялось в западном направлении.
Профессор вздрогнул: как будто сделалось холоднее.
Солнце только что погасло и наступили сумерки.
На западе еще ярко сиял отблеск вечерней зари, а земля внизу уже окутывалась темнотой.
Профессор не надолго задержался на небольшой открытой палубе. Он смотрел на запад, на только что скрывшееся солнце. Именно солнце теперь являло ему символ вечности: как и тысячи, как и миллионы лет назад, оно все так же совершает свой путь, вечно закатываясь для жителей земли все в одном и том же месте. Создавались и разрушались царства, гибли и вновь нарождались целые расы, земля с ее морями и материками много раз меняла свой лик до неузнаваемости, а солнце все еще мчится к неведомой точке вселенной и без конца льет свой свет на крошечную, кружащуюся вокруг него землю. Странно, что когда-то люди воображали себя центром всего, были убеждены в неизменяемости земли! Только солнце вечно! Может быть, когда земли всякий след простынет, оно все еще будет сиять и сеять всюду радость жизни. Дикарь-человек, обросший волосами, с низким лбом уже чувствовал и видел могущество и вечность солнца и поклонялся ему. Расположение звезд на небе осталось почти прежним, но все же изменилось, а вот солнце все то же! Все также радостно приветствует земля его появление, все также грустно умолкает при его исчезновении, старается уснуть. Словно бесконечный бег времени был бессилен повлиять на этого чародея, подателя жизни...
Профессор поделился своими мыслями, сойдя вниз, с Ли и несколькими лицами, которые сидели тут же.
— В его наивности есть какая-то всепокоряющая проникновенность, — сказал один из них, обращаясь ко всем в ответ на слова профессора.
Говоривший был инженер с ЭЭС, но он уже много слышал о профессоре доисторических времен.
— А, меж тем, в течение тех тысяч лет, что ты спал, мы с нашей солнечной системой сделали немаленький путь, — заметила Ли. — Ведь мы несемся со скоростью 30 километров в секунду!
— Да, и все-таки мы пришиты к нашему жалкому комочку — земле, — заметил другой слушатель, бывший, как узнал потом профессор, исследователем на газовом заводе. — И пришиты навсегда. И человечество кончится вместе с землей, ибо враг караулит нас у выходных ворот космической дали и никого не выпускает за пределы атмосферы.
— Я вижу, какие колоссальные изменения произошли на земле с тех пор, как я видел ее в последний раз, — возразил профессор, — и я верю, что для людей не может быть невозможного: они могут все.
Его поддержал инженер, и возник спор на тему о возможности полетов с земли на другие планеты. Тут же профессор узнал последние достижения в этой области.
— Не может быть, — громко говорил инженер, — чтобы усилия миллиона умнейших людей, работающих только в этой области, не увенчались успехом.
— Перелетаем первый меридиан, — громко заявила Ли. — Севернее отсюда на этом меридиане лежал тысячи лет назад большой город, где жило пять миллионов жителей. Город назывался Москва.
— Москва?!
Восклицание вырвалось у профессора: что-то близкое, родное послышалось ему в этом названии.
— Да, профессор это название часто произносил во время своей странной болезни, — продолжала Ли. — Мне кажется, что он имеет какое-то отношение к этому городу. Он стоял тысячи лет назад...
— Да, да, я как будто знаю это. Но так слабо... смутно... Я там родился... Первый меридиан! Вот что осталось от великого города! Ну, и хорошо, что же можно ждать еще от тех далеких времен? Моря, озера исчезли, народились новые горы, а то город! Теи зовут его варварским пережитком...
Все меняется или исчезает — таков закон. Это только значит, что то, что создавало человечество тогда, было непрочно, слишком временно. Были тысячи городов когда-то с многочисленным населением каждый, и все они исчезли бесследно, только в старых книгах, которых и читать-то не всякий теперь может, остались их названия, чуждо звучавшие теперь для слуха теи. Только такие специалисты, как Ли, могут читать древние письмена. Профессору часто попадались в библиотеках книги на немецком, русском, французском языках, но даже Ли не всегда могли разобраться в них. А профессор меж тем свободно читал их, хотя и ему не все было понятно в этих книгах.
Профессор начал подробный рассказ о городах, устройстве государств, науках, искусствах и т. д., которые были на земле тысячи лет назад. И во время рассказа он ясно видел, что слушатели, значительно увеличившиеся в числе, представляли себе все это очень смутно. Только Ли и еще один-два человека вставляли в его рассказ дельные замечания, убеждавшие его в том, что они имеют некоторое представление о далеком прошлом, а ведь слушало его больше полусотни людей!
Профессору казалось когда-то, что человечество всегда будет иметь перед своими глазами дела и мысли его современников. Ведь это было героическое время борьбы и достижений, когда в страданиях выковывалось будущее людей, во имя счастья грядущих поколений гибли умнейшие, каждая пядь завоеваний у природы области оплачивалась человеческой кровью.
Но проходили века, проходили и уходили многочисленные поколения людей, и в конце концов оказалось, что память о далеком прошлом стерлась, исчезла. Что знают теи о профессоре, как о представителе далекого времени? Не более, чем он сам и его современники знали об этруссках и Халдее.
И вот теперь он, живой свидетель варварских пережитков, сам анахронизм, участник в общем хоре человеческих усилий выбиться на светлую дорогу, силой случайностей оказался сохраненным в течение тысячелетий. Для чего? Не для того ли, чтобы получить подтверждение своей веры дикаря в могущество человеческого духа? Теи! Боги! Они все еще прикованы к земле! Могучие! Бессильные!
Вскоре судно начало слегка раскачиваться.
— Поднялся боковой ветер, — заметил кто-то. — Не мешало бы капитану увеличить скорость «Геркулеса».
Не все еще изменилось на земле
Стояло туманное утро. «Геркулес» шел в облаках, и капли воды стекали по канатам и трубам на палубу.
Но вскоре туман понемногу рассеялся и внизу под судном оказалась морская поверхность, посеребрянная солнечными лучами.
Море! Это было настоящее море с многими островами, поднимавшимися над его поверхностью. Профессор вперил взгляд вниз, стараясь угадать, что это за море. Очертания показались ему как будто знакомыми, но обилие островов смущало его. «Геркулес» шел теперь, судя по солнцу, к юго-юго-западу. Море быстро уходило назад.
По просьбе пассажиров капитан заставил «Геркулес» снизиться почти к самому морю: до его поверхности оставалось несколько десятков метров.
— Только будьте осторожны, — предупредил капитан, — это море самое небезопасное.
— Почему? — спросило несколько голосов сразу
— Дно его, особенно у берегов материка и островов, густо усеяно жилищами гоми. Как вы помните, здесь впервые был применен план заселения морского дна. Здесь — наиболее древние подводные поселения людей. Люди прожили здесь уже около тысячи лет, когда был закончен последний дворец для жилья под водой. Все это вы знаете. Но я думаю, немногие из вас знают о том, что именно гоми этого моря проявили наибольшую враждебность к теи: они неоднократно выходили из воды и уничтожали прибрежные селения теи. В свое время многие люди были поселены в подводные жилища этого моря насильно, так что враждебность их имеет некоторые основания. Итак, будьте осторожны.
— А что это за море? — спросил профессор у Ли.
— Если не ошибаюсь, оно на одном из прежних варварских наречий называлось Средиземным.