Стелле, собравшей и переписавшей стихотворения автора (1720) Когда роскошный дом возник, Забыты каменщики вмиг; Дивясь торжественной красе, Иниго Джонса [1058] хвалят все. Так, если выстоит чертог Из этих рифм, из этих строк Не только в наши времена, Хвалы достойна ты одна. Тебе я начал петь хвалы Без купидоновой стрелы; Ты, Стелла, помнится, тогда Была не так уж молода; Я страсти в сердце не впустил, Тебя я, Стелла, слишком чтил. Привычкам верные своим, Разнообразия хотим; Подругу, друга и жену Мы ценим лишь за новизну И утешаемся подчас, Мол, наилучшее при нас. Жизнь как заманчивый базар: Отбросив хлам, найдешь товар. С кем дружит Стелла, счастлив тот, Не ведая таких забот. Какой-нибудь поэт чердачный Сидит, как попугай невзрачный; Он всех и вся воспеть готов За неименьем башмаков; А если муза под шумок Ему заштопает чулок Или попотчует певца Котлетой с кружкою пивца, Иль раздобудет уголька Для стынущего камелька, Поэт превыше звезд парит, Любовь свою боготворит, Вознагражденный за труды, Не чая в будущем беды. Нет, Хлою, местную сильфиду, Филлиду, Сильвию, Ириду, Искать не будут в небесах, Спросив об этих адресах. Разыщут Хлою поскорей, А с нею пьянствует лакей. Филлида штопает белье, Забыв прибрать свое жилье. Лен треплет Сильвия одна, В кровоподтеках вся спина. [1059]Ирида потеряла прыть: Болезнь дурную трудно скрыть. Дочь не узнал отец-мерзавец Среди других таких красавиц. Подвластны были до сих пор Поэту слава и позор. Претит угодливая лира, Как непристойная сатира. Отвергнем авторов плохих! Одною правдой блещет стих. Тем выше вымыслу цена, Чем лучше правда в нем видна. Когда бы пел я красоту В недолговременном цвету, — Заемный, праздничный наряд, Как стоики нам говорят, — Я прививал бы черенок, Который, зеленея в срок, Встречал бы солнце летних дней, Чтобы засохнуть без корней, Как будто громкая хвала Насмешкой горькою была. Так Мевий [1060], не жалея сил, Воспеть блудницу норовил; Он брал приемы напрокат, Сравнениям избитым рад И самым пошлым небылицам Из посвящений разным лицам. Покуда лавр подобный рос, У нимфы провалился нос. Лишь добродетель при тебе Благодаря самой судьбе. Не скажет, Стелла, злобный свет, Что лжет пристрастный твой поэт. Мои стихи переписав, Признаешь ты, что был я прав; При этом слабостей твоих Не скроет мой правдивый стих. Грешишь ты вспыльчивостью, да! Вот главная твоя беда. Твой лучший друг не промолчит, Тебя в ошибке уличит, А ты даешь ему отпор Всем доводам наперекор. Ты сердишься, не разобрав, Кто заблуждается, кто прав. Себя не помнишь ты почти, И твой рассудок взаперти. В непримиримости твоей Ты нападаешь на друзей, Являющих тебе пример Пристойных сдержанных манер. Твой друг тебя не подведет. Разоблачив твой недочет, Не чуждый, судя по всему, И высочайшему уму, Как пламень Этны, чей размах Нас восхищает, вызвав страх; Подземным жаром с вышины Долины обогащены. Южанин жалуется нам, Как солнце жжет по временам, При этом сам он первый рад, Когда созреет виноград. В твоих глазах увидев гнев, Я сокрушаюсь, пожалев О том, как часто может страсть Впустую вспыхнуть и пропасть. Остроты часто страсть родит, Но чаще сердце бередит. Полезен лозам жгучий зной, Но портит он вино порой. Однажды гнев Аяксу в грудь Паллада вздумала вдохнуть. [1061]Он мог бы Трою взять в бою, Отвагу доказав свою. Однако, гневом одержим, Грозил соратникам своим. Ты заставляешь кровь кипеть, Надеясь в этом преуспеть, Когда, застой преодолев, Закваской крови служит гнев. Но ты при этом не права. Когда закваска такова, Со временем прокиснет кровь. Нет, Стелла, ты не прекословь: Гнев не приносит нам добра. За гневом следует хандра. Смиришь ли, Стелла, ты свой нрав, Подобный текст переписав? Запишешь ли своей рукой Упрек мой с этою строкой? Иль будешь ты перечить мне, Пылая в низменном огне, Позволив подтвердить огню Все то, в чем я тебя виню? День рождения Стеллы
(1721) Влечет гостиница гостей Красивой вывеской своей, А если там хороший стол, Уютный зал и чистый пол, Мы помним ангельский отель. Туда вернуться — наша цель. Пусть блекнет живопись потом, Не понесет убытка дом; В накладе конкурент коварный, Старался зря маляр бездарный, Служить кабатчику готовый, — Нас не заманит ангел новый; Мы хоть за тридевять земель Узнаем ангельский отель. Поблекла Стелла лишь чуть-чуть. Художнику виднее суть: И после тридцати шести Бывают ангелы в чести. Такая внешность хороша, Поскольку в ней видна душа; Блеск добродетели в очах, И нет нужды в других лучах. Все кавалеры день за днем Стремятся к Стелле на прием; И Стелла, занимая всех, Имеет истинный успех, Блистает множеством щедрот, Советов, шуток и острот. Расход без прибыли почти. Концов с концами не свести, Но подтверждает наш визит: Банкротство Стелле не грозит! Нам, Долли, вовсе не нужны Черты заемной новизны: Стоишь напрасно у окна, Где всем прохожим ты видна. Мы скажем Хлое без прикрас: Объедки не прельщают нас! Ты скажешь, Хлоя, нам в ответ, Что Стелле тридцать восемь лет: Ответишь нам дешевой сплетней О красоте сорокалетней, Которая, прельстясь птенцами, Болтает с разными юнцами. Ты хочешь Стелле повредить? Позволь тебя предупредить: Пускай проносятся года, Пусть будет Стелла вся седа, Пускай грозит ее чертам Морщина тут, морщина там, А ты, бог весть какой ценой, Блистая мнимою весной, Сумеешь сохранить черты Неомраченной красоты, Не скроешь, сколько ни греши, Своей морщинистой души, И Стелла в восемьдесят лет Тебя затмит, чаруя свет. вернутьсяДжонс Иниго (1573—1652) — архитектор, один из первых представителей Ренессанса в английском зодчестве. вернутьсяЛен треплет Сильвия одна, В кровоподтеках вся спина. — То есть, Сильвия находится в тюрьме, где заключенных заставляли работать и где их жестоко избивали надсмотрщики. вернутьсяМевий — бездарный римский поэт, упоминаемый его современником Вергилием в «Буколиках» (III, 90). вернутьсяОднажды гнев Аяксу в грудь Паллада вздумала вдохнуть. — Герой «Илиады», могучий воин Аякс Теламонид, притязавший на доспехи погибшего Ахилла, которые достались Одиссею, воспылал гневом против допустивших такую несправедливость греческих воинов и покровительницы Одиссея — Афины Паллады; в отместку богиня поразила его безумием. |
