Мне не нужна твоя жалость, Ана. Не лезь в это.

Она изучает свою руку, пристыженная, я надеюсь.

– Это она? - ее голос практически не слышен.

Я бросаю на нее сердитый взгляд, ничего не сказав, пытаюсь сдержать внезапный гнев. Мое молчание заставляет ее взглянуть на меня.

– Она?   -я зарычал,- Миссис Робинсон?

Ана меркнет от моего тона.

–  Нет! Незачем делать из нее чудовище, Анастейша. Не понимаю, тебе что, нравится обвинять ее во всех грехах?

Она смиренно опускает голову, избегая зрительного контакта, проходит мимо меня быстрым шагом, и заходит в ванну, утопая в пене, поэтому я не могу больше видеть ее тело. Смотрит на меня, взгляд виноватый и открытый, она  говорит:

– Я просто подумала, каким бы ты был, если бы не встретил ее. Если бы она не приобщила тебя к своему… своему образу жизни.

Чертов с два. Мы вернулись к Элене.

Я шагнул в сторону ванной, нырнул в воду и сел с другой стороны, вне ее досягаемости. Она смотрит на меня, ожидая ответа. Тишина между нами набухает, пока все что я слышу - это стук крови у меня в ушах.

Черт.

Она не сводит с меня глаз.

Опусти взгляд, Ана!

Нет. Это не должно произойти.

Я качаю головой. Невыносимая женщина.

– Если бы не миссис Робинсон, возможно, я пошел бы по стопам матери.

Она прячет влажный завиток за ухо, соблюдая тишину.

Что я могу сказать об Элене? Я думаю о наших отношениях: Элены и меня. Те бурные годы. Тайны. Скрытые отношения. Боль. Удовольствие. Выпуск... она внесла в мой мир порядок и спокойствие.

– Меня устраивали ее любовные причуды, - говорю я задумчиво. Почти про себя.

– Устраивали?-  в недоумении спрашивает Ана.

– Да.

Реакция Аны ожидаема.

Она хочет знать больше.

Черт.

 – Она не позволила мне свернуть на кривую дорожку, – говорю я тихо. – Трудно расти в идеальной семье, если ты не идеален.

Она громко вздыхает.

Проклятье. Не люблю говорить об этом.

– Она все еще любит тебя?

Нет!

– Вряд ли. Сколько можно повторять, это было давно. Я не могу изменить прошлое, даже если захочу. А я не хочу. Она спасла меня от меня самого. Я ни с кем этого не обсуждал. За исключением доктора Флинна. И единственная причина, по которой я рассказал это тебе: я хочу, чтобы ты мне верила.

– Я верю, - говорит она. – Но хочу знать больше! Всякий раз, когда я пытаюсь разговорить тебя, ты меня отталкиваешь.

– О, бога ради, Анастейша, что ты хочешь знать? Что я должен сделать?

Она опускает глаза на свои руки под водой.

– Я просто пытаюсь понять тебя, ты для меня – загадка. И я счастлива, что ты отвечаешь на мои вопросы.

Внезапно, с полной решимостью, она продвигается ко мне и припадает к груди, кожа к коже.

– Пожалуйста, не злись на меня, – шепчет она.

– Я не злюсь, Анастейша. Просто я не привык к таким допросам. До сих пор только доктор Флинн и…

Черт.

– Миссис Робинсон? Только с ней ты бываешь откровенен? – шепчет она, голос ее дрожит.

– Да.

– О чем вы говорите?

Расплескивая воду на пол, я поворачиваюсь, чтобы видеть ее лицо.

– Никак не уймешься? О жизни, тайнах вселенной, бизнесе. Мы с миссис Робинсон знакомы сто лет, нам есть о чем поболтать.

– Например, обо мне? – интересуется Ана.

– И о тебе.

– Почему вы говорите обо мне? – в ее голосе слышится печаль.

– Я никогда не встречал никого на тебя похожего, Анастейша.

– То есть? Все прочие с ходу подписывали контракт, не задав ни единого вопроса?

Я качаю головой.

Нет.

– Я нуждался в совете.

– И миссис педофилка дала тебе хороший совет?

– Анастейша, прекрати. – Я практически кричу. – Или я выпорю тебя. Нас с миссис Робинсон не связывают ни любовные, ни сексуальные отношения. Она старый добрый друг и деловой партнер. У нас есть общее прошлое, которое я необычайно ценю, хотя наша связь и разрушила ее брак, но все давно позади.

Она пожимает плечами.

– А твои родители? Они не знали?

– Нет, – рычу я, – сколько можно повторять?

Ана смотрит на меня с опаской, думаю, догадывается, что задела мои «пределы допустимого».

– Ты закончила? – спрашиваю я.

– На сегодня.

Слава Богу. Она не врала, когда сказала, что жаждет знать больше. Но мы не обсуждали темы, о которых мне бы хотелось говорить. Мне нужно понимать, на какой стадии мы находимся. И есть ли будущее у наших отношений.

Воспользуйся днем, Грей.

– Хорошо, теперь моя очередь. Ты не ответила на мое письмо.

– Я собиралась, но ты прилетел так внезапно.

– Ты расстроилась? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Нет, обрадовалась, – шепчет она.

– Хорошо. И я рад, что прилетел. Несмотря на твои допросы с пристрастием. Думаешь отделаться легким испугом только потому, что я примчался сюда ради тебя? И не надейтесь, мисс Стил. Я желаю знать больше.

Она вскидывает брови.

– Я же говорю, что обрадовалась. И благодарна тебе, – искренне отвечает она.

– Не стоит благодарности, мисс Стил. – Наклоняюсь и целую ее, в ответ она распускается, словно цветок, предлагая и желая большего. – Нет, сначала я хочу кое‑что узнать, ну а потом надеюсь на большее.

Она покорно вздыхает, и с тревогой смотрит на меня.

– Что ты хочешь знать?

– Для начала скажи, что ты думаешь о нашем контракте?

Она корчит недовольную гримасу, будто ее ответ будет неприятным.

О, Боже.

– Не уверена, что сумею долго притворяться. Играть роль на протяжении выходных.

Она отводит и прячет взгляд.

Это не отказ. И более того, мне кажется, она права.

Поднимаю ее за подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

– Я тоже не думаю, что ты справишься.

– Ты надо мной смеешься?

– Смеюсь, но по‑доброму, – снова целую ее. – Плохая из тебя саба.

Она изумленно смотрит на меня. Обиделась? Но затем заливается сладким, заразительным смехом, и это точно не обида.

– Возможно, у меня был плохой учитель.

Точно подмечено, мисс Стил.

Я тоже смеюсь.

– Возможно. Мне следовало не давать тебе спуску, - наблюдаю за ее реакцией. – Было ужасно, когда я в первый раз тебя отшлепал?

– Нет, не ужасно, – отвечает она, краснея.

– Главное в голове? – настаиваю я.

– Пожалуй. Испытать наслаждение, когда не ждешь.

– Со мной было так же. Некоторые вещи понимаешь не сразу.

Конец-то мы можем обсудить это.

– Есть особые стоп‑слова, не забывай о них, Анастейша. Если ты готова следовать правилам, отражающим мою потребность контролировать и защищать тебя, у нас все получится.

– Тебе необходимо меня контролировать?

– Я не мог удовлетворить эту потребность в юности.

– А сейчас это своего рода терапия?

– Можно сказать и так. Я не думал об этом в таком ракурсе, но скорее всего так и есть.

 Она кивает.

– Но есть одно противоречие: ты велишь мне не сопротивляться, а потом говоришь, что тебе нравится моя непокорность. Слишком узкая грань для меня.

Мгновение он смотрит на меня, затем хмурится.

– Я понимаю, но до сих пор ты справлялась.

– Но чего мне это стоило? Я все время как на иголках!

– На иголках? А что, хорошая мысль.

– Я не это имела в виду! – Она ударяет по воде, обрызгивая меня.

– Ты специально меня обрызгала?

– Да, - шепчет она.

– О, мисс Стил, – обхватываю ее вокруг талии и тяну к себе, вновь расплескивая воду на пол, – вам не кажется, что мы заболтались?

Беру ее лицо в ладони и целую, раздвигая языком губы, проникаю ей в рот, подчиняя себе. Она запускает пальцы мне в волосы, возвращая поцелуй, заигрывая с моим языком. Резко поднимаю и сажаю ее верхом.

Отстраняюсь, чтобы отдышаться. Ее глаза потемнели от желания. Одной рукой перехватываю ее запястье и завожу руки за спину.

– А теперь я возьму тебя. – Приподнимая ее над своей эрекцией. – Готова?