– Еще будут фокусы? – спрашивает она с блеском в глазах.

– О, моя дорогая мисс Стил, залезайте в мою постель, и я покажу вам.

– Не кажется ли Вам, что мне стоит хоть раз побыть недотрогой? – кокетничает она, наклонив голову.

Новая игра. Интересно.

– Ну... Дверь закрыта. Не уверен, что Вам удастся от меня сбежать. Думаю, дело сделано.

– Но я умею торговаться, – говорит она тихим, но уверенным голосом.

– Я тоже.

Ладно, что происходит? Ей не хочется? Слишком устала? Что?

– Ты не хочешь трахаться? – спрашиваю я в замешательстве.

– Нет, – шепчет она.

– А-а. – Что ж, печально.

Она сглатывает и тихо произносит:

– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Я озадаченно смотрю на нее.

О чем это она?

Заняться любовью? Мы это и делаем. И делали. Это просто синоним траханья.

Она внимательно смотрит на меня с серьёзным выражением лица. Черт. Это то, что она подразумевает, когда она говорит, что хочет большего? Все эти сердечки, цветочки и прочая чушь? Но мы же просто говорим о значении слова, правда?

– Ана, я …– Что она от меня хочет?– По-моему, мы уже ею занимались.

– Я хочу дотронуться до тебя.

Твою мать. Нет. Я отступаю. Мое тело сковывает страх.

– Пожалуйста, – шепчет она.

Нет. Нет. Разве я не ясно выразился?

Я не выношу, когда меня трогают. Я не могу.

Никогда.

– О нет, мисс Стил, на сегодня достаточно моих признаний. И я говорю «нет».

– Нет? – с сомнением в голосе переспрашивает она.

– Нет.

Меня посещает желание отправить ее домой или наверх – куда угодно, подальше от меня.

Не прикасайся ко мне.

Она обеспокоенно смотрит на меня, и я осознаю, что она уедет завтра, и я не буду видеть ее почти неделю. Я вздыхаю. У меня нет сил на это.

– Слушай, ты устала, и я устал. Давай просто ляжем спать.

– Значит, прикосновения относятся к недопустимым действиям для тебя?

– Да. И это не новость. – Я не могу скрыть раздражения.

– Пожалуйста, расскажи, почему.

Я не хочу продолжать. Я вообще не хочу об этом говорить. Никогда.

– О, Анастейша, пожалуйста, хватит.

На ее лице видна грусть.

– Это важно для меня, – говорит она с робкой мольбой в голосе.

– К черту все, - бубню я про себя. Достаю из комода свою футболку и кидаю ей. – Надевай и ложись спать.

Почему я всегда позволяю ей спать со мной? Это риторический вопрос: в глубине души я знаю ответ. Потому что с ней я сплю лучше.

Она - моя хранительница снов.

Она оберегает меня от кошмаров.

Она поворачивается ко мне спиной, снимает бюстгальтер и надевает футболку.

Что я говорил ей сегодня в игровой? Она не должна прятать свое тело от меня.

– Мне нужно в ванную, – говорит она.

– Ты спрашиваешь разрешения?

– Э-э-э… нет.

– Анастейша, ты знаешь, где ванная. Сегодня, на этом этапе наших странных отношений, тебе не нужно мое разрешение, чтобы ею воспользоваться. – Я расстегиваю пуговицы на рубашке и снимаю ее. Я пытаюсь держать себя в руках, когда она проходит мимо меня, направляясь в ванную.

Что с ней не так?

Когда мы были у родителей, она сказала, что ждет от меня серенады и гребанные прогулки на закате и под дождем. Мне все это чуждо. Я говорил ей об этом. Я не романтик. Я тяжело вздыхаю, снимая брюки.

Но ей нужно большее. Ей нужна вся эта романтическая чушь.

Черт.

В гардеробной я бросаю брюки в корзину для грязного белья, надеваю пижамные штаны и иду обратно в спальню.

Ничего не получится, Грей.

Но я хочу, чтобы получилось.

Ты должен отпустить ее.

Нет. Я добьюсь своего. Во что бы то ни стало.

На часах 23:46. Пора спать. Я проверяю, нет ли срочных писем в телефоне. Ничего. Я громко стучусь в двери ванной.

– Заходи, – шепелявит Ана. Она чистит зубы моей щеткой, набрав полный рот пасты. Она сплевывает ее в раковину. Я стою позади, и мы смотрим друг на друга через зеркало. Ее глаза блестят от озорства. Она моет щетку и молча протягивает ее мне. Я засовываю щетку в рот, и, кажется, она довольна собой.

И вот так запросто исчезает все напряжение от нашей предшествующей перепалки.

– Не стесняйся, пользуйся моей зубной щеткой, – насмешливо говорю я.

– Спасибо, Господин. – Она широко улыбается, и на мгновение мне кажется, что она собирается сделать реверанс, но она оставляет меня, чтобы я почистил зубы.

Когда я возвращаюсь в спальню, она уже лежит под одеялом. А должна лежать подо мной.

– Знаешь, не так я представлял сегодняшний вечер, – говорю я угрюмо.

– Представь, что было бы, если бы я запретила к себе прикасаться? – спрашивает она, как всегда продолжая сыпать аргументами.

Она же не собирается опять возвращаться к этой теме? Я сажусь на кровать.

– Анастейша, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом? К чему это?

Никому не стоит забивать голову этим дерьмом.

– Я хочу лучше узнать тебя.

– Ты достаточно хорошо меня знаешь.

– Как ты можешь так говорить? – она садится на колени лицом ко мне, серьезная и страстно жаждущая узнать все.

Ана. Ана. Ана. Хватит. Ради Бога.

– Ты закатываешь глаза, – говорит она. – В последний раз, когда я так сделала, ты меня отшлепал.

– О, я бы сделал это снова. – Прямо сейчас.

Ее лицо оживилось.

– Расскажи и сможешь это сделать.

– Что?

– Что слышал.

– Ты торгуешься со мной? – говорю я недоверчиво.

Она кивает.

– Веду переговоры.

Я неодобрительно хмурю брови.

– Это не совсем то, Анастейша.

– Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.

Я смеюсь. Она так нелепо и привлекательно выглядит в моей футболке. Ее лицо сияет от нетерпения.

– Как всегда поразительная настойчивость в получении информации, – поражаюсь я.

У меня возникает идея: я мог бы отшлепать ее. Я хотел сделать это, еще когда мы ужинали, но я мог бы превратить это в нечто более интересное.

Я спрыгиваю с кровати.

– Никуда не уходи, – предупреждаю я и выхожу из комнаты. Я беру из кабинета ключи от игровой комнаты и иду наверх. Там я достаю нужные мне «игрушки» и раздумываю насчет смазки, но, судя по предыдущему опыту, Ане она не понадобится.

Когда я возвращаюсь, Ана сидит на кровати. На лице у нее нескрываемое любопытство.

– Когда у тебя первое собеседование? – спрашиваю я.

– В два.

Отлично. Не рано утром.

– Хорошо. Слезай с кровати. Встань вот сюда. – Я показываю на место передо мной.

Ана, не задумываясь, встает с кровати. Как всегда нетерпелива. Она ждет.

– Доверяешь мне?

Она кивает, и я протягиваю руку, показывая два серебряных металлических шарика. Она хмурится, переводя взгляд с шариков на меня.

– Они новые. Я засуну их в тебя, а потом отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия.

Ее резкий вдох, словно музыка для моего члена.

–  Когда мы потрахаемся, – шепчу я. – И, если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласна?

Она кивает. Ее дыхание ускоряется, зрачки расширяются, становясь темнее от жажды и необходимости узнать обо мне больше.

– Хорошая девочка. Открой рот.

Она секунду колеблется, сбитая с толку. Но выполняет, как ей было сказано, прежде чем мне предоставляется возможность сделать ей выговор.

– Шире.

Я вкладываю оба шарика ей в рот. Они крупные и тяжелые, и займут ее умный ротик на мгновение или даже два.

– Их нужно увлажнить. Соси.

Она моргает и пытается сосать, сжав бедра, она извивается. О да.

– Стой смирно, Анастейша! – предостерегаю я, но наслаждаюсь шоу.

Достаточно.

– Хватит, – приказываю, и вытаскиваю их из ее рта. Отбросив в сторону одеяло с постели, я сажусь. – Иди сюда.