Я моргнул, смотря на него.

– Да, – прошептал я.

– Тогда, тебе нужно сфокусироваться на этой цели. Это возвращает нас к тому, о чем я твердил последние несколько встреч – КПТ. Если она влюблена в тебя, как сказала, то, должно быть, она страдает тоже. Поэтому, я повторю свой вопрос: ты задумывался о более консервативных отношениях с этой девушкой?

– Нет, я не задумывался.

– Почему нет?

– Потому что, мне даже не приходило в голову, что я смогу.

– Что ж, если она не готова быть твоей сабой, ты не можешь играть роль Доминанта.

Я посмотрел на него, шокированный. Это не роль – это то, кем я являюсь. И, откуда ни возьмись, я вспомнил раннее письмо Анастейше… свои слова. Мне кажется, ты все никак не можешь понять, что в отношениях Дом/Саб именно у Сабы вся власть в руках. И это ты. Я всегда буду повторять – ты являешься той, у кого вся власть. Не я. Если она не хотела такого образа жизни… тогда и я тоже. Черт. Надежда неожиданно зашевелилась в моей груди. Смогу ли я? Смогу я иметь ванильные отношения с Анастейшей? Смогу ли я отвернуться от всего, что я знаю? Черт… возможно. Если я смогу, захочет ли она вернуться ко мне?

– Кристиан, ты демонстрировал снова и снова, что ты экстраординарный, способный человек, не смотря на свои проблемы. Ты – редкая индивидуальность. Как только ты сосредотачиваешься на цели, ты идешь вперед и достигаешь этого – обычно превосходя все свои ожидания. Слушая тебя сегодня, стало ясно, что ты был сфокусирован на привлечение Анастейши туда, где ты хотел бы ее видеть, но ты не принял во внимание ее неопытность и чувства. Похоже, что ты был так сконцентрирован на достижении своей цели, что упустил тот путь, который вы прошли вместе. Ты согласен? Задумайся об этом на минутку, – он остановился и посмотрел на меня.

Последний месяц вспыхнул передо мной: ее неуклюжее приключение в моем офисе, ее сильное смущение у Ньютонов, ее остроумие, придирчивые электронные письма, ее дерзкий ротик… ее смех… ее тихая сила духа и вызов, ее храбрость. И в этой вспышке, пришедшей мне в голову, я наслаждался каждой гребаной минутой. Каждой раздражительной, тревожной, веселой, чувственной, сексуальной секундой – да, я наслаждался. Мы оба совершили экстраординарный путь ― утомленный развратник и невинный новичок.

Мои мысли приняли более темный оборот. Я не заслуживал ее. Она не знает всей глубины моей извращенности, темноты моей души – возможно, мне следовало оставить ее в покое. Но как только я подумал об этом, я понял, что просто не найду сил держаться от нее подальше… даже если она этого захочет.

– Кристиан, – Флинн позвал меня, возвращая в реальность. – Подумай об этом. На этом наше время закончилось. Я хочу увидеть тебя через пару дней и поговорить о других проблемах, что ты упомянул. Я скажу Дженет позвонить Андреа и договориться о времени, – он встал, и я знал, что пришло время, уйти.

– Вы дали мне много пищи для размышлений, – пробурчал я.

– Я бы не сделал своей работы, если бы не ты. Через пару дней, Кристиан. Так как нам есть, что обсудить, – он успокоительно пожал мою руку, и я уехал с маленьким расцветом надежды.

Я стоял на балконе, рассматривая ночной Сиэтл. Я приходил сюда, когда хотел сбежать от чего-нибудь, и обычно я находил это умиротворяющим... но в последнее время мое душевное спокойствие было разрушено. Все мои тщательно контролируемые эмоции и чувства были рассеяны по ветру с тех пор, как я повстречал одну темноглазую невинность.

Прекрасная Анастейша Стил. «Ты думал о том, что бы попробовать отношения в ее стиле?» – слова Флинна преследовали меня, открывая очень много возможностей.

Мог ли я вернуть ее? Иисус… эта мысль пугала меня. Я сделал глоток коньяка. Почему она должна захотеть вернуться ко мне? Смогу ли я когда-нибудь стать тем, с кем она хотела бы быть? Я не мог позволить маленьким тлеющим углям надежды окончательно погаснуть. Я должен был найти способ. Мне нужно было вернуть ее.

Внезапно меня испугало какое-то движение, которое я заметил краем глаза. Я нахмурился. Что за? Я направился туда, где мне показалось, что что-то зашевелилось, но ничего не нашел. Иисус, у меня уже галлюцинации. Я отставил коньяк и вернулся в гостиную.

«Мамочка! Мамочка! Мамуля спит на полу. Она спит уже очень долго. Я встряхнул ее. Она не просыпается. Я зову ее. Она не просыпается. Его здесь нет, а она все еще не просыпается.

Меня мучает жажда. На кухне я двигаю стул к раковине, чтобы попить воды. Вода попадает на мой свитер. Мой свитер грязный. Мамочка все еще спит. Мамочка, проснись! Она все еще лежит. Она холодная.  Я приношу свой платок и накрываю им мамочку, а сам ложусь на липкий зеленый коврик рядом с ней.

Мой животик болит. Хочется кушать, но мамочка все еще спит. У меня есть две игрушечные машинки. Одна из них красная. Другая – желтая. Моя зеленая машинка уехала. Они мчатся по полу, где спит мамочка. Я думаю, что мамочка болеет. Я ищу что-нибудь покушать. В холодильнике я нахожу горох. Он холодный. Я ем его медленно. Из-за гороха мой животик болит. Я засыпаю возле мамочки. Горох закончился. В холодильнике что-то еще есть. Оно странно пахнет. Я лижу это, и мой язык прилипает. Я ем это медленно. Оно на вкус противно. Я пью водичку. Я играю с моими машинками, и я сплю рядом с мамочкой. Мамочка такая холодная и не просыпается. Дверь с грохотом открывается. Я накрываю мамочку платочком. Черт. Какого черта здесь происходит? О, чертова сучка. Дерьмо. Черт. Уйди с дороги, маленький кусок дерьма. Он пинает меня, и я ударяюсь головой об пол. Моя головка болит. Он зовет кого-то и ухоит. Он закрывает дверь. Я лежу рядом с мамочкой. Моя головка болит. Тетя полицеский здесь. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте меня. Не трогайте меня. Я остаюсь с мамочкой. Нет. Оставьте меня в покое. Тетя полицейский берет мой платочек и хватает меня. Я кричу. Мамочка. Мамочка. Слов больше нет. Я не могу говорить. Мамочка не слышит меня. У меня нет слов».

Я просыпаюсь, тяжело дыша, делая огромные глотки воздуха, проверяю свое окружение. О, слава Богу –  я в своей кровати. Медленно страх рассеивается. Мне 27 лет, не 4 года. Это дерьмо должно закончиться.

Я должен научиться контролировать свои ночные кошмары. Возможно раз в несколько недель, но не как сейчас – ночь за ночью.

С тех пор как она ушла.

Я переворачиваюсь и ложусь на спину, уставившись в потолок. Когда она спала рядом со мной, я спал хорошо. Она нужна мне в моей жизни, в моей постеле. Она была светом для моего царства тьмы. Я верну ее.

Как?

«Ты когда-нибудь думал попробовать отношения с помощью ее способов?»

Она хочет сердечек и цветов. Могу я дать ей это?

Я нахмурился, пытаяюсь вспомнить романтические моменты в своей жизни. И нет ничего… Кроме Аны. «Больше». Катание ее на планере, посещение блинного ресторана и знакомств с Чарли Танго.

Возможно, я могу сделать это. Я погружаюсь в сон с мантрой в голове: Она моя…. Она моя…и я ощущаю ее запах, чувствую ее нежную кожу, вкус ее губ и слышу ее стоны. Измученный, я погрузился в эротические фантазии.

Вдруг я просыпаюсь. Мою кожу покалывает, и на мгновение я осознаю то, что меня беспокоило – это скорее внешнее, чем внутреннее. Я сижу и массирую свою голову и медленно сканирую комнату.

Плотские мечты отозвались в моем теле. Элена была бы рада. Она писала вчера, но Элена – последний человек, с которым мне хотелось бы говорить – есть только одна вещь, которую я хочу сделать прямо сейчас. Я встаю и потягиваюсь.

Я собираюсь проверить, что с Аной.

На ее улице тихо,за исключением грохота грузовика и фальшивого свиста одинокого пешехоа с собакой. В ее квартире темно, занавески в комнате задернуты. Я храню молчание как приведение, затаившееся в засаде, уставившись в окна и размышляя. Мне нужен план – план завоевать ее снова.