– Езжайте помедленнее, – пробормотал я Тейлору, когда мы были недалеко от ее апартаментов. Свет был включен.

Она дома!

Надеюсь, она была одна… и скучала по мне.

Интересно, получила ли она мои цветы?

Я хотел проверить мой блэкберри и посмотреть, прислала ли она мне сообщение, но я не мог оторвать своего внимания от ее окна на тот случай, если вдруг увидел бы ее. Все ли с ней хорошо? Думала ли она обо мне? Думала ли о ком-то еще? Интересно, как прошел ее рабочий день…

– Еще раз, сэр? – спросил Тейлор, как только мы проехали мимо, и квартира исчезла из виду.

– Нет, – произнес я, сделав глубокий вдох. Я даже не понял, что прекратил дышать и не мог понять то сокрушительное разочарование, которое я почувствовал от того, что так и не увидел ее.

Как только мы вернулись в Эскалу, я просмотрел свои электронные письма и смс, надеясь хоть на что-то от нее. Там ничего не было. Есть сообщение от Элены.

«Ты в порядке?»

Я игнорирую его.

Это была тихая часть квартиры. Прежде я действительно не замечал этого. Отсутствие милой Анастейши создавало акцентированную тишину.

Я делаю глоток коньяка, и брежу в библиотеку.

Это парадоксально,

я никогда не

показал ей

эту комнату

, учитывая ее

любовь к литературе

. Я ожидал найти некоторое утешение здесь, где не имел воспоминаний, связанных с ней. Я рассмотрел все свои книги, аккуратно сложил их на полки, и мой взгляд пал на бильярдный стол. Она играет в бильярд? Я вообразил, что нет. Изображение ее, распростертой по весенне-зеленому сукну, неожиданно вторглось в мою голову. Даже там, где, возможно, не было никаких воспоминаний, мой разум был более чем способен и более чем желал создавать яркие эротические образы прекрасной мисс Стил.

Я не мог вынести это.

Я делаю еще глоток коньяка и сваливаю из этой комнаты.

Вторник, 7 июня 2011 

«Мы трахаемся. Трахаемся жестко. Возле двери ванной. Она моя.

Я погружаю себя в нее снова и снова. Торжествую в ней… Ее запах, ощущение ее, ее вкус. Запутывание моих рук в ее волосах, удерживание ее на месте. Я держу ее за попку. Ее ноги обхватывают мою талию. Она не может двигаться, она связана мной, поймана мной в ловушку… Обернута вокруг меня, словно шелк. Ее руки, тянущие мои волосы. О, да. Я дома, она дома. Это место, где я хочу быть… внутри нее… Она. Моя. Я чувствую ее напрягшиеся мускулы, когда она кончает, сжимаясь вокруг меня, ее голова закинута назад. Кончи для меня! Она кричит, и я следую за ней… О, да, моя сладкая, сладкая Анастейша. Она выглядит сонной, уставшей – и такой сексуальной. Она встает на ноги и пристально смотрит на меня, на ее губах игривая улыбка, затем она отталкивает меня и пятится, ничего не говоря. Я хватаю ее, и мы оказываемся в игровой. Я удерживаю ее, подчиняя, на скамье. Я поднимаю руку, чтобы наказать ее ремнем … И она исчезает. Она стоит в дверях. Ее лицо - бледное, потрясенное и печальное, и она тихо испаряется, уходя… Дверь исчезает, и она не останавливается. Она протягивает свои руки ко мне… Иди ко мне, - шепчет она, но двигается назад, растворяясь… исчезая на моих глазах… Исчезновение… она ушла. Нет, - кричу я. Нет! Но мой голос тих. Я немой… снова».

Я проснулся дезориентированный. Черт… дерьмо. Гребаный сон…еще один гребаный сон.

Однако, немного другой.

Черт, я – липкий. На миг я почувствовал то, что было давно забыто, но знакомо – страх и взволнованность – но я больше не принадлежал Элене, спасибо, черт.

Господи, я кончил как для команды США. Такого не происходило со мной с тех пор, как мне было сколько лет? Пятнадцать, шестнадцать?

Я сел на кровати в темноте, чувствуя к себе отвращение. Я стянул свою футболку и вытер себя. Сперма была повсюду. Я понял, что ухмыляюсь в темноте, несмотря на унылую боль потери. Эротический сон стоил того. Его последствия... к черту. Я повернулся и возвратился ко сну.

«Он ушел. Мамочка сидит на кушетке. Она тихая. Она смотрит на стену и иногда моргает. Я встаю перед ней, но она отворачивается от меня. Он причинил боль Мамочке. Он причинил боль мне. Я ненавижу его. Он делает меня настолько безумным. Лучше, когда только Мамочка и я. Тогда она моя. Моя Мамочка. Мой животик болит. Он снова голоден. Я в кухне, ищу печенья. Я подставляю стул к шкафу и взбираюсь на него. Я нахожу какие-то крекеры. Это единственная вещь в шкафу. Я сажусь на стул и открываю коробку. Осталось только два. Я съедаю их. У них хороший вкус. Я слышу его. Он вернулся. Я спускаюсь вниз и бегу в свою спальню, забираясь в кровать. Я притворяюсь спящим. Он тычет в меня пальцем. Оставайся здесь, ты, маленькое дерьмо. Я хочу трахнуть твою суку-мать. Я не хочу видеть твое гребаное уродливое лицо до следующего вечера. Понял? Он ударяет меня по лицу, когда я не отвечаю. Или ты предпочитаешь ожог, ты, маленький засранец? Нет. Мне не нравится это. Мне не нравится ожог. Это больно. Понял это, ты, умственно отсталый? Я знаю, что он хочет, чтобы я заплакал. Но это трудно. Я не могу издать и звука. Он ударяет меня своим кулаком...»

Пораженный я проснулся снова. Я лежал, задыхаясь в бледном свете рассвета, ожидая замедления сердечного ритма, пытаясь избавиться от резкого противного металлического вкуса страха во рту.

Она спасала тебя от этого дерьма, Грей. Тебя не посещали эти темные ужасные воспоминания, когда она была с тобой. Почему ты позволил ей уйти? Я иронично отметил, что не вспотел и не кричал. Я стал более терпимым к своим кошмарам. Я посмотрел на часы: 5:15… Я подумал, что нужно пробежаться.

Ее здание находилось в мрачных тенях. Раннее утреннее солнце еще не коснулось и не разбудило его. Это отражало мое настроение, и я молился Богу, что она спит там… одна. В ее апартаментах было темно, а занавески закрыты все в той же комнате. Должно быть, это была ее комната. Я мог представить ее, свернувшуюся на ее белой железной кровати. Маленький шарик Ана. Видела ли она сны обо мне? Или я доставлял ей ночные кошмары? Или она позабыла меня. Я никогда не чувствовал себя так жалко, даже когда был подростком. Мои мысли спиралью вернулись в те времена, когда я еще не был Греем. Нет, нет, только не эти воспоминания, иначе я не вынесу этого. Я натянул на голову капюшон, оперевшись о гранитный косяк в дверном проеме офисного здания.Мое привычное место, подумал я иронично, вынуждая себя вернуться к настоящему, и ужасная мысль, что я мог бы простоять здесь неделю, месяц… год... пришла мне в голову.

Наблюдая, ожидая, просто чтобы мельком увидеть девушку, которая была когда-то моей. Это больно. Я стал тем, в чем она всегда обвиняла меня – ее преследователем.

Я не могу продолжать так дальше. Я должен увидеть ее. Убедиться, что она в порядке. Хотя бы попытаться, чтобы стереть ее последний образ, который засел у меня в голове: униженной, оскорбленной, раненой… и покидающей меня. Я должен был придумать план.

Я вернулся в Эскалу. Гейл посмотрела на меня невозмутимо.

– Я не просил об этом, – пробормотал я, уставившись на омлет, который она приготовила для меня.

– Тогда я выброшу его, мистер Грей, – спокойно ответила она и потянулась за тарелкой.

Я одарил ее жестким взглядом. Она знала, что я ненавижу трату продуктов.

– Вы сделали это нарочно.

– Да, сэр.

Вмешивающаяся проклятая женщина.

– Я съем это. Спасибо, – мой голос звучал арктически.

И она дьявольски улыбнулась маленькой победоносной улыбкой. Я нахмурился на нее, но ей было все равно, и с воспоминанием о последнем ночном кошмаре, задержавшемся на краю моего сознания, я с благодарностью начал поедать свой завтрак.

Могу ли я просто позвонить ей и сказать «Привет»? Она приняла бы мой звонок? Я пристально посмотрел на планер на моем столе… ее полный заботы подарок. Она хотела полный разрыв. Я должен был смириться с этим и оставить ее в покое. Но я хотел услышать ее голос. В какой-то момент я хотел позвонить ей и бросить трубку, чтобы только услышать ее речь, просто услышать ее успокоительный мягкий голос.