– У тебя месячные? – спрашиваю, не прерывая поцелуя.

Она замирает.

– Да, - отвечает она.

– Болезненные?

– Нет, – ее голос тихий, но яростный и смущенный.

Я перестаю целовать ее и заглядываю ей в глаза. Почему она смутилась? Это ее тело.

– Ты пьешь таблетки?

– Да, - отвечает она

Хорошо.

– Идем, примем ванну.

В ванной комнате я освобождаю руку Аны. Воздух жаркий и влажный, пар медленно поднимается над пеной. В такую жару я слишком разодет, моя льняная рубашка и джинсы прилипают к коже. Ана смотрит на меня, она тоже вспотела от влажности.

– У тебя есть резинка для волос? -  спрашиваю  я. Ее волосы льнут к лицу. Она вытаскивает резинку из кармана джинсов.

– Подними волосы, - говорю я ей, и смотрю, как она выполняет мою команду, благодать.

Хорошая девочка. Больше не спорит.

Несколько прядей выбилось из ее хвостика, но она выглядит очень мило. Я выключаю кран и, взяв ее за руку, веду в другую часть ванной комнаты, где висит большое позолоченное зеркало над двумя мраморными раковины. Я смотрю на нее в зеркало, стоя позади нее и прошу ее снять сандалии. Она поспешно скидывает их и позволяет им упасть на пол.

– Подними руки,  - шепчу я. Схватив ее красивый топ, я стягиваю его через голову, освобождая ее грудь. Шаря рукой, расстегиваю верхнюю пуговицу и молнию ее джинсов. – Я собираюсь трахнуть тебя в ванной, Анастейша.

 Ее взгляд устремляется  на мой рот, и она облизывает губы. Под мягким светом ее зрачки блестят от возбуждения. Нагнувшись, я оставляю дорожку нежных поцелуев на ее шее, завожу мои большие пальцы за пояс ее джинсов, и медленно тяну их вниз по ее тонкому заду, ловя ее трусики по пути вниз. Стоя на коленях позади нее, я спускаю их вниз по ее ногам

 – Сними джинсы, - я приказываю.

Хватаясь руками за край раковины, она повинуется; теперь она голая и я лицом к лицу с ее попкой. Я кладу ее джинсы, трусики и топ на белый табурет под раковиной и представляю все, что  я мог бы сделать, с этой задницей. Я замечаю голубую нитку между ее ног; тампон все еще на месте, так что я довольствуюсь поцелуями и аккуратно щипаю ее перед тем, как встать. Наши глаза встречаются в зеркале, снова, и я протягиваю руку над ее ровным, плоским животом.

– Не отводи глаз. Ты прекрасна… А теперь смотри, как ты чувственна.

Ее дыхание учащается, когда я беру обе ее руки в свои, сплетаю наши пальцы, и  кладу ее пальцы на ее живот под моими вытянутыми руками.

– Почувствуй, какая мягкая кожа, - шепчу я.

Я осторожно направляю ее руки поперек ее туловища в широкий- широкий круг, затем веду их вверх к ее груди.

– Смотри, какая пышная грудь.

Я  держу ее руки так, чтобы она полностью накрыла груди ладонями. Я нежно дразню ее соски пальцами. Она стонет и выгибает спину, прижимаясь грудью к нашим сросшимся рукам. Зажав ее соски между ее пальцами и своими, я нежно тяну за них снова и снова, и с удовольствием наблюдаю, как они твердеют и удлиняются в ответ.

Как  и определенная часть моего тела.

Она закрывает глаза и извивается передо мной, трется попкой о мою эрекцию. Она стонет, откидывая голову мне на плечо.

– Вот так, малышка, - бормочу я, целуя ее в шею, наслаждаясь ее телом, оживающим под ее ласками. Я направляю ее руки вниз по передней поверхности ее бедра, затем в сторону ее лобка. Я отталкиваю своей ногой ее ногу в сторону, раздвигая ее бедра, завожу ее руки над ее лоном, ласкаю попеременно то одной рукой, то другой, снова и снова, прижимая ее пальцами клитор снова и снова.

Она стонет, и я смотрю, как она извивается в зеркале передо мной.

Господи, она богиня.

– Посмотри, как ты светишься, Анастейша.

Я пересекаю дорожкой поцелуев ее шею и плечо, потом отпускаю, оставив ее, и она открывает глаза, когда я отхожу назад.

– Теперь сама, - говорю я ей, интересно, что она сделает.

Она колеблется мгновение, потом ласкает себя одной рукой, но не столь восторженно.

Ох, это никуда не годится.

Быстро я скидываю липкую рубашку, джинсы, и нижнее белье, освобождая мой член.

– Что, я справляюсь лучше? –  спрашиваю я, устремив горящий взгляд в зеркало.

– Да, о, да, прошу тебя, - говорит она, отчаянно нуждающимся голосом. Я обхватываю ее руками, моя грудь напротив ее спины, мой член упирается между ее прекрасными, милыми ягодицами. Я беру ее руки в свои еще раз, направляя их на ее клитор, одновременно, снова и снова, нажимая, поглаживая и возбуждая ее. Она хнычет, а я покусываю ее затылок. Ее ноги начинают дрожать. Я резко поворачиваю ее так, что она смотрит на меня. Я хватаю ее запястья в одну руку, держа их за ее спиной, пока тяну ее за хвостик с другой стороны, приближая ее губы к моим. Я поцеловал ее, впиваясь в ее рот, упиваясь ее вкусом: апельсиновый сок и сладкая, сладкая Ана. Ее дыхание прерывистое, как мое.

– Когда у тебя начались месячные, Анастейша?

Я хочу трахать тебя без презерватива.

– Вчера, – выдыхает она.

– Хорошо.

Я делаю шаг назад и снова разворачиваю ее.

– Обопрись о раковину, – командую я.

Схватив ее бедра, я немного приподнимаю и тяну ее назад, так чтобы она наклонилась. Моя рука скользит вниз по ее попе к синей нитке, и я вытягиваю тампон, который  бросаю в унитаз. Она ахает, от потрясения я думаю, но я схватил свой член и быстро скользнул в нее.

Я дышу сквозь зубы, со свистом.

Черт. Она чувствуется так хорошо. Так хорошо. Кожа к коже.

Я отодвигаюсь назад, затем погружаюсь в нее еще раз, медленно, чувствуя каждый драгоценный дюйм ее тела. Она стонет, и я чувствую ответные толчки.

Ах да, Ана.

Она цепляется крепче за мрамор раковины, а я, набирая скорость, хватаю ее бедра, быстрее, быстрее, удар за ударом. Тверже, резче. Обладая ею.

Не ревнуй, Ана. Я хочу быть только с тобой.

Ты.

Ты.

Мои пальцы нашли ее клитор, и я дразню и ласкаю ее, ласкаю так, что ее ноги начинают дрожать еще раз.

 – Так‑так, детка, хорошо, - бормочу я, мой голос охрип, я врываюсь в нее бешеным наказывающим ритмом.

Не спорь со мной. Не борись со мной.

Ее ноги немеют, словно земля уходит из под ног, а ее тело начинает дрожать. Внезапно она вскрикивает, оргазм захватывает ее, я следую за ней.

– О Ана! - я дышу, отпуская ее, мир исчез, я внутри нее.

Черт.

– О, детка, тобой невозможно пресытиться!

Я шепчу, опускаясь на нее, прижимаясь к ее телу. Она стонет и прижимается в ответ.

Медленно опускаюсь на пол, опуская ее рядом с собой и обнимая. Она сидит, ее голова у меня на плече, она все еще тяжело дышит.

Сущий Господь.

Была она когда-нибудь такой?

Я целую ее волосы, и она успокаивается, ее глаза закрыты, ее дыхание постепенно возвращается к нормальному, я обнимаю ее. Мы оба потные и горячие во влажной ванной, но я не хочу быть больше нигде.

Она отодвигается.

– У меня идет кровь, – говорит она.

– Мне все равно, – я не хочу ее отпускать.

– Я вижу, – отвечает она сухо.

– Тебя это беспокоит?

Так не должно быть. Это естественно. Я знаю только одну женщину, которая брезговала сексом во время месячных, но я бы и не попросил ее об этом.

– Ни капельки, - Ана смотрит на меня ясными голубыми глазами.

– Давай примем ванну,- я освобождаю ее, она мгновение хмурится, глядя на мою грудь. Ее румяное личико теряет часть красок, затуманенные глаза встречаются с моими.

– Что случилось? –  спрашиваю я, встревоженный выражением ее лица.

– Твои шрамы, это ведь не ветрянка?

– Нет, не ветрянка, - мой тон просто арктически холоден.

Я не хочу говорить об этом.

Стоя, я беру ее за руку и поднимаю на ноги. Ее глаза расширяются от ужаса.

Она будет меня жалеть.

– И нечего так смотреть на меня, - предупреждаю я, и отпускаю ее руку.