– Не хочу, чтобы они напоминали мне о тебе. Просто отдай деньги, которые Тейлор выручил за моего «Жука», – ее голос лишен всяких эмоций.

Она хочет забыть меня.

– Ты хочешь сделать мне больно?

– Нет, я пытаюсь защитить себя.

Конечно, она хочет защитить себя от монстра.

– Пожалуйста, Ана, возьми их.

Ее губы такие бледные.

– Кристиан, не будем ссориться, просто отдай мне деньги.

Деньги. Дело всегда в этих проклятых деньгах.

– Чек подойдет? – рычу я.

– Да, полагаю, я могу тебе доверять.

Она хочет денег, она их получит. Я влетаю в кабинет, едва сдерживая себя в руках. Сажусь за стол и звоню Тейлору.

 – Доброе утро, мистер Грей.

Я игнорирую его приветствие.

 – Сколько ты получит за Фольксваген Аны?

– Двенадцать тысяч долларов, сэр.

 – Так много? – Несмотря на мое мрачное настроение, я удивлен.

 – Это классика, – говорит он, объясняющим тоном.

– Спасибо. Ты мог бы отвезти мисс Стил домой, сейчас?

– Конечно. Я буду ждать внизу.

Я вешаю трубку и достаю чековую книжку из стола. Вспоминаю разговор с Уэлчем об этом придурке – муже Лейлы.

Все дело в проклятых деньгах!

В гневе я удваиваю сумму, вырученную Тейлором за эту развалюху, и кладу чек в конверт.

Когда я вернулся, она все еще стояла у барной стойки, потерянная, похожая на ребенка. Я передаю ей конверт, и моя злость испаряется, когда я смотрю на нее.

– Тейлор выручил за «жука» неплохую сумму. Что ты хочешь, вечная классика,  – оправдываюсь я. – Можешь сама у него спросить. Он отвезет тебя домой.

Я киваю в сторону Тейлора, стоящего у входа в гостиную.

– Спасибо, сама доберусь.

Нет, соглашайся, Ана. Почему она так со мной поступает?

– Ты решила во всем мне перечить?

– Так быстро я привычек не меняю, – она смотрит на меня ничего не выражающим взглядом.

В двух словах это причина, почему наше соглашение было обречено с самого начала. Она просто не готова к этому, и глубоко в душе я знал это. Я закрываю глаза.

Какой же я дурак.

Я смягчаюсь, стараясь уговорить ее.

– Пожалуйста, Ана, позволь Тейлору отвезти тебя домой.

– Я подгоню машину, мисс Стил,  – с нажимом говорит Тейлор и уходит. Может быть, она его послушает. Она оборачивается, но Тейлор уже спустился вниз за машиной.

Она поворачивается ко мне, и вдруг ее глаза становятся еще больше. Я задерживаю дыхание, не могу поверить, что она уходит. Это последний раз, когда я вижу ее, и она такая печальная. Это больно ранит, потому что это я ― причина ее грусти. Я неуверенно шагаю вперед. Мне хочется обнять ее и умолять остаться.

Она отступает назад, и я понимаю, что не нужен ей. Я оттолкнул ее от себя.

Я замираю.

– Я не хочу, чтобы ты уходила.

– Я не могу остаться. Я знаю, что мне  нужно, но ты не можешь мне этого дать, а я не в состоянии дать то, что нужно тебе.

О, пожалуйста, Ана, позволь мне обнять тебя еще раз. Почувствовать твой сладкий-сладкий аромат. Ощутить тебя в своих руках. Я снова ступаю вперед, но она протягивает перед собой руки, останавливая меня.

 – Не надо, пожалуйста, – она отстраняется в панике. – Я не могу, – она берет свой чемодан и рюкзак, и направляется в вестибюль. Я иду следом, короткими и беспомощными шажками, мои глаза сфокусированы на ее маленькой удаляющейся фигуре.

В вестибюле я вызываю лифт. Я не могу оторвать взгляда от нее…  ее тонкого  маленького лица, этих губ, линии темных ресниц, изогнутых и бросающих тень на ее бледные-бледные щеки.

Я не могу найти подходящих слов, пока пытаюсь запомнить каждую мелочь. У меня не осталось никаких ослепительных ходов, ни находчивости, никаких высокомерных команд. У меня не осталось ничего, кроме огромной пустоты, зияющей в моей груди.

Двери лифта открываются и Ана заходит внутрь. Она смотрит на меня, и на секунду маска слетает. И тогда я вижу отражение своей боли на ее прекрасном лице.

Нет… Ана. Не уходи.

– Прощай, Кристиан.

– Ана… Прощай.

Двери закрываются. Она ушла.

Я медленно опускаюсь на пол и обхватываю голову  руками. Оглушающая и болезненная пустота поглотила меня.

 Грей… Что ты, черт возьми, натворил?

Когда я снова поднимаювзгляд, картины в моем вестибюле – мои Мадонны – заставляют меня грустно улыбнуться. Идеализация материнства. Все они либо смотрят на своих младенцев, либо направляют свой зловещий взгляд на меня.

Они имеют право смотреть на меня так. Она ушла. Действительно ушла. Лучшее, что со мной когда-либо случалось. После того как она сказала, что никогда не покинет меня. Она обещала, что никогда не оставит меня. Я закрываю глаза, чтобы не видеть эти безжизненные, жалостливые взгляды, и прислоняюсь головой к стене. Ладно, она говорила это во сне, а я как дурак, поверил. Глубоко в душе я всегда знал, что я не подхожу ей, а она слишком хороша для меня. Так и должно быть.

Тогда почему я так плохо себя чувствую? Почему мне так больно?

 Звонок, оповещающий о прибытии лифта, заставляет мои глаза раскрыться, а мое сердце начинает бешено биться. Она вернулась. Я сижу словно парализованный в ожидании. Двери лифта открываются, появляется Тейлор и заминает на месте.

Дьявол. Сколько же я тут просидел?

– Мисс Стил дома, мистер Грей, – говорит он так, будто каждый день видит меня распластавшимся на полу.

– Как она? – спрашиваю я,  стараясь звучать как можно  непринужденно, хотя мне действительно нужно знать.

– Расстроена, сэр. – Он как всегда не показывает никаких эмоций.

Я киваю, освобождая его. Но он не уходит.

– Вам что-нибудь нужно, сэр? – спрашивает он, слишком добрым тоном, как мне показалось.

– Нет. – Уйди. Оставь меня в покое.

– Сэр,  – говорит он и выходит, оставляя меня на полу в холле.

Как бы мне ни хотелось сидеть здесь весь день и погрязнуть в отчаянии, я не могу позволить себе этого. Мне нужна информация от Уэлча и нужно позвонить жалкому подобию мужа Лейлы.

И мне нужен душ. Возможно, эта агония смоется в душе.

Я встаю, оперившись о деревянный стол, возглавляющий холл, и мои пальцы растеряно проходят по его инкрустации. Я хотел трахнуть на нем мисс Стил. Я закрываю глаза, представляя ее растянувшейся на этом столе, ее голова запрокинута назад, а подбородок поднят вверх, рот приоткрыт в экстазе, а ее сочные волосы свисают с края. Черт, мне тяжело даже думать об этом.

Проклятье.

Боль внутри меня разрастается с новой силой.

Она ушла, Грей. Смирись с этим.

И благодаря многим часам отработанного чувства самоконтроля, я поднимаюсь на ноги.

Вода в душе бурлит.Температура чуть ниже болезненной, такая, какая мне нравится. Я стою под каскадом воды, пытаясь забыть ее, надеясь, что горячая вода выжжет ее из моей головы и смоет ее запах с моего тела.

Если она решила уйти, то пути назад нет.

И никогда не будет.

Я со злостью мою голову.

Скатертью дорога.

Я вздыхаю.

Нет. Ничего подобного.

Я подставляю лицо под струи воды. Ни о какой дорожке устланной скатертью и речи быть не может. Я буду скучать по ней. Я прислонился лбом к кафелю. Еще вчера она была здесь со мной. Я уставился на свои руки, пальцы неосознанно ласкали поверхность кафельной плитки, где еще вчера ее руки упирались о стену.

К черту все.

Я выключаю воду и выхожу из душевой кабины. Каждый день моей жизни теперь будет становиться темнее и опустошённое, потому что ее больше нет рядом, думая, я оборачиваю полотенце вокруг своих бедер.

Никаких игривых, остроумных э-мейлов.

Больше не будет ее умненького ротика.

Не будет любопытства.

Ее ярко голубые глаза больше не будут смотреть на меня со скрытым изумлением… или шоком… или желанием. Я смотрю на задумчивого угрюмого мерзавца, отражающегося в зеркале.