– Что, черт возьми, ты натворил, придурок? – презрительно говорю я ему. Он с сарказмом шевелит губами в унисон со мной. И этот ублюдок смотрит на меня своими большими серыми глазами наполненными страданьем.

 – Ей лучше без тебя. Ты не можешь стать тем, кто ей нужен. Ты не можешь утолить ее нужды. Ей нужны сердечки и цветочки. Она заслуживает большего, что мы, чертов придурок.  – Испытывая отвращение к глядящему на меня исподлобья отражению, я отворачиваюсь от зеркала.

К черту бритье сегодня.

Я вытираюсь у комода и достаю нижнее белье и чистую футболку. Я поворачиваюсь и замечаю маленькую коробочку на своей подушке. Земля снова уходит у меня из-под ног. Открывая подо мной пропасть. Ее челюсти открыты и ждут меня. Мой гнев сменяется страхом.

Это что-то от нее. Что она могла оставить мне? Я отложил одежду и, глубоко вдохнув, сажусь на кровать и поднимаю коробочку.

Это планер. Модель для сборки Blanik L23. Записка, лежащая на коробке, падает на кровать.

«Он напоминал мне о временах, когда я была счастлива.

Спасибо тебе.

Ана»

Идеальный подарок от идеальной девушки.

Боль пронзает меня.

Почему мне так больно? Почему?

Давно забытые ужасные воспоминания пытаются вцепиться в меня мертвой хваткой. Нет. Я не хочу снова возвращаться к ним. Я встаю, бросив коробку на кровать,  и быстро одеваюсь. Затем я схватил коробку и записку и направился в кабинет. Я справлюсь с этим лучше, если буду находиться в центре моей власти.

Разговор с Уэлчем был коротким.  Мой разговор с Расселом Ридом – этим лживым ублюдком, который женился на Лейле – был еще короче. Неудивительно, что их брак развалился спустя восемнадцать месяцев. Она оставила его двенадцать недель назад.Так, где же ты теперь, Лейла?  Чем ты занимаешься все это время?

Я сконцентрировался на Лейле, пытаясь подобрать, вспомнить какие-нибудь детали из ее прошлого, которые могли бы мне подсказать, где она. Мне нужно знать, что она в порядке. И почему она приходила сюда. Почему ко мне?

Она хотела большего, а я нет, но это было давно. Стало легче, когда она ушла. Наша договоренность прекратила действие по обоюдному согласию. Вообще, весь наш договор был образцовым: таким, каким он должен быть. Она была непослушной, когда была со мной, умышлено, конечно, и вовсе не была сломлена, как ее описала Гейл.

Я вспоминаю, как нам нравилось проводить время в игровой. Лейле нравились узлы. На меня нахлынуло воспоминание: я завязываю ее большие пальцы на ногах вместе, повернув ее ступни так, что она не может сжать свой зад и избежать боли.  Да, все это ей нравилось. Мне тоже. Она была прекрасной сабой. Но она никогда не привлекала мое внимание также как Анастейша Стил. 

Она никогда не заставляла меня забыться, как Ана.

Я смотрю на коробку с деталями планера на своем столе и глажу ее края, зная, что пальцы Аны касались ее.

Моя милая Ана.

Как же ты отличаешься от всех женщин, что я знаю. Единственная женщина, за которой я бегал, единственная женщина, которая не может дать мне желаемое.

Я не понимаю.

Я снова ожил с тех пор как узнал ее. Эти несколько недель стали такими волнующими, такими непредсказуемыми, самыми великолепными в моей жизни. Из своего монотонного мира я попал в мир с множеством красок, но все же она не может дать мне желаемое.

Я обхватываю голову руками. Ей никогда не понравится то же, что и мне. Я пытался убедить себя в  том, что мы могли бы постепенно переходить на более жесткие вещи, но этого не будет никогда. Ей лучше без меня. Что ей ждать от чертова монстра, который даже прикосновения не может вынести?

Но все же она купила мне этот продуманный тщательно подарок. Кто еще дарил мне подарки, кроме моей семьи? Я изучаю коробку еще раз, а затем открываю ее. Все пластмассовые части конструкции собраны в сетку и обмотаны целлофаном.   Я вспоминаю, как она визжала, когда мы делали полубочку на планере, ее поднятые вверх руки, ухватившиеся за крышу. Я не могу сдержать улыбку.

Боже, это так же весело как тянуть ее за косички в игровой. Ана с косичками.. я тут же прогоняю эту мысль. Я не хочу вспоминать то, как мы впервые мылись в ванной. И все что мне остается, это думать о том, что я ее больше не увижу.

Пропасть открыла свои объятия.

Нет. Не в этот раз.

Нужно собрать этот самолет. Смогу отвлечься. Сорвав целлофан, я читаю инструкцию. Нужен клей. Для моделирования. Я ищу в столе.

Проклятье. В дальнем углу одного из ящиков я нахожу красную коробочку с сережками Картье. У меня никогда не будет шанса отдать их ей.

Я звоню Андреа и оставляю ей сообщение с просьбой отменить все на сегодня. Я не могу появиться на торжестве без пары.

Я открываю красную кожаную коробочку и изучаю сережки. Они прекрасны: простые, но элегантные, прямо как очаровательная мисс Стил… которая бросила меня утром, потому что я наказал ее… потому что я наказал ее слишком сильно. Я снова обхватываю голову руками. Она ведь позволила мне. Она не остановила меня. Она позволила мне сделать это, потому что она любит меня. Мысль устрашающая и я моментально прогоняю ее. Она не может любить меня. Все просто: никто не может любить меня. Тем более, если знают меня.

Продолжай, Грей! Сконцентрируйся.

Где этот чертов клей? Я прячу серьги обратно в ящик стола и продолжаю поиски.

Ничего.

Я звоню Тейлору.

– Мистер Грей?

– Мне нужен клей для моделирования.

Он не отвечает какое-то время.

– Для какой  именно модели, сэр?

– Для планера.

– Из пробки или пластика?

– Пластмассовый.

– У меня есть такой. Сейчас принесу, сэр.

Я благодарю его, немного удивленный тем, что у него оказался клей для моделирования. Через несколько мгновений он стучит в дверь.

– Входи.

Он входит в кабинет и ставит небольшой пластиковый контейнер на мой стол. Он не уходит, и мне приходится спрашивать.

– Откуда у тебя клей?

– Я собираю старый самолет, – отвечает он, краснея.

– Вот как?

– Полеты – моя первая любовь, сэр.

Я ничего не понимаю.

– Я дальтоник, – откровенно поясняет он.

– Поэтому ты стал моряком?

– Да, сэр.

– Спасибо за клей.

– Не за что, мистер Грей. Вы ели?

Меня удивляет его вопрос.

– Я не голоден, Тейлор. Пожалуйста, или, проведи время с дочкой, увидимся завтра. Больше я тебя не потревожу.

Он немного мешает, а мое раздражение растет. Иди уже.

– Я в порядке. – Проклятье, мой голос запинается.

– Сэр, – он кивает. – Я вернусь завтра вечером.

Я коротко киваю, и он уходит.

Когда в последний раз Тейлор предлагал мне что-нибудь поесть? Наверное, я выгляжу гораздо хуже, чем предполагал.  Нахмурившись, я беру клей.

Я держу планер на ладони и победно смотрю на него с чувством восхищения. Воспоминания о том полете задевают мое сознание. Анастейшу было просто невозможно разбудить. Я улыбаюсь воспоминанию. Когда она проснулась – она была невыносимой, обезоруживающей, прекрасной и забавной.

Боже, как было здорово: ее девичий восторг во время полета, визг и наш поцелуй.

Это была моя первая попытка дать ей большее. Невероятно, что за такое короткое время, у меня накопилось такое огромное количество счастливых воспоминаний.

Боль снова накатывает. Тянущая, ноющая, она напоминает мне обо всем, что я потерял.

Сконцентрируйся на планере, Грей.

Нужно приклеить наклейки на место. Эти неудобные маленькие штуковины.

Наконец последняя наклейка на месте, все сохнет. У моего планера есть собственные регистрационные номера. Ноябрь. Девять. Пять. Два. Эхо. Чарли.

Эхо Чарли.

Я поднимаю взгляд. Уже темнеет. Поздно. Моей первой мыслью было показать планер Ане.

Но Аны больше нет.

Я стискиваю зубы и распрямляю затекшие плечи. Медленно поднявшись, я понимаю, что целый день я ничего не ел и не пил. Голова раскалывается.