Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Вольтман-Спасская Варвара ВасильевнаОрлов Сергей
Озимов Игорь Васильевич
Дудин Михаил Александрович
Ахматова Анна Андреевна
Берггольц Ольга Федоровна
Хмельницкий Сергей Исаакович
Яшин Александр Яковлевич
Демьянов Иван Иванович
Серова Екатерина Васильевна
Тихонов Николай Семенович
Ботвинник Семен Вульфович
Шесталов Юван Николаевич
Грудинина Наталия Иосифовна
Суслов Вольт Николаевич
Азаров Всеволод Борисович
Саянов Виссарион Михайлович
Браун Николай Леопольдович
Лифшиц Владимир Александрович
Инбер Вера Михайловна
Рождественский Всеволод Александрович
Богданов Петр
Лебедев Алексей
Шестинский Олег Николаевич
Авраменко Илья
Шишова Зинаида Константиновна
Кузнецов Вячеслав Николаевич "поэт"
Гитович Александр Ильич
Чепуров Анатолий Николаевич
Фатьянов Алексей Иванович
Комиссарова Мария Ивановна
Егоров Николай Михайлович
Горбовский Глеб Яковлевич
Давыдов С.
Смирнов Игорь
Наровчатов Сергей Сергеевич
Прокофьев Александр Андреевич
Шубин Павел
Воронов Юрий Петрович
Алигер Маргарита Иосифовна
Полякова Надежда Михайловна
Борисова Майя Ивановна
Погореловский Сергей Васильевич
Межиров Александр Петрович
Шефнер Вадим Сергеевич
Суслович Никита Рафаилович
 > Песня Победы. Стихотворения > Стр.16
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
15
16
17
...
24

Елена Рывина

Возвращение в Пушкин

Если ваше детство тоже пробежало
Переулком Ляминым в Детское Село,
Если переулок Лямин
И для вас, как тихий голос мамин, —
Вы поймете острой боли жало,
Что в те дни в меня вошло.
По садам, где каждую ограду,
Каждый кустик знаю наизусть я,
Ходит хлюст особого отряда,
Хлыстиком сбивая этот кустик.
Снится мне осадными ночами
Старый парк мой, весь заросший, мшистый,
Статуи с закрытыми очами,
Не глядящие в глаза фашиста.
Старые Дианы и Цирцеи,
Детство мне взлелеявшие, где вы?
Не стоит под аркою Лицея
Мститель, задохнувшийся от гнева.
И когда заговорили пушки
Самыми родными голосами,
На рассвете я входила в Пушкин,
Он еще дымился перед нами.
Но уже не девочка входила
В порохом покрытые владенья
Снегом припорошенных полян —
К женщине с седыми волосами
Подполковник Тихонов склонился:
— Вам нехорошо? Не надо плакать,
Стыдно же, товарищ капитан!
— Нет, мне хорошо, но мне не стыдно,
Разрешите, пусть они прольются.
Слишком долго я копила слезы — потому и стала я седой.
Не могу о тех я не заплакать,
Кто со мною в Пушкин не вернется,
Из кувшина Девы не напьется,
К Пушкину на бронзовой скамейке
Не придет, — а я пришла домой!
1944

* * *

Огни на Ростральных колоннах,
Как факелы Мира горят.
Для граждан, в свой город влюбленных,
Их пламя прекрасней стократ.
И с этих высоких причалов
Нам многое стало видней —
И трех революций начало,
И отблески дальних огней...
Мы ведали высшее счастье —
Нет в мире сильней ничего —
Стать города малою частью,
Порукой и Верой его.
И много нас пало на склонах
Во имя твое, Ленинград!
Огни на Ростральных колоннах,
Как вечная память горят.
Горят маяки над Невою,
И кажется, ночь горяча,
Как будто в ней пламя живое
Отважной души Ильича.
И в светлую даль устремленный
Плывет, как корабль, Ленинград.
Огни на Ростральных колоннах,
Как факелы Мира горят.

Михаил Сазонов

* * *

В квартире за Нарвской заставой,
В шкатулке, невзрачной на вид,
Прижатый пехотным уставом,
Обломок рейхстага лежит.
Он взят из дымящейся груды.
В кармане махоркой оброс.
Его от Берлина досюда
Солдат-пехотинец принес.
И часто в победную дату,
Когда загрохочет салют,
Усталые пальцы щербатый
Обломок войны достают.
И, как недомолвка, повиснет:
— Тяжел ты, гранитный, тяже-е-л.
Ведь я за тобою полжизни,
А может, и больше прошел.

Часы

Каким-то чудом башня уцелела.
Немало испытавшая, она
На сотню лет, казалось, постарела,
И снег лежал на ней, как седина.
Изогнуты стальные ребра окон.
И, словно башни одинокий глаз,
Из полумрака, со стены высокой
Часы глядели черные на нас.
Враг отступил, дотла разрушив город,
Но не успел куранты увезти.
Их циферблат был пулями расколот.
Обломки стрелок стыли на шести.
Тогда по приказанью лейтенанта
Среди солдат нашли часовщиков.
И смастерили раненым курантам
Сверкающие стрелки из штыков.
Настало утро. Ход их равномерный
Проверил солнца вешнего восход.
Враг отступал. Часы ходили верно.
Мы шли на запад. Время шло вперед!

Виссарион Саянов

* * *

Что мы пережили, расскажет историк,
Был сон наш тревожен, и хлеб наш был горек,
Да что там! Сравнения ввек не найти,
Чтоб путь описать, где пришлось нам пройти!
Сидели в траншеях, у скатов горбатых
Бойцы в маскировочных белых халатах,
Гудели просторы военных дорог,
Дружили со мною сапер и стрелок.
Ведь я — их товарищ, я — их современник,
И зимнею ночью и в вечер весенний
Хожу по дорогам, спаленным войной,
С наганом и книжкой моей записной.
С полоской газеты, и с пропуском верным,
И с песенным словом в пути беспримерном.
Я голос услышал, я вышел до света,
А ночь батарейным огнем разогрета.
Синявино, Путролово, Березанье —
Ведь это не просто селений названья,
Не просто отметки на старой трехверстке —
То опыт походов, суровый и жесткий.
То школа народа, и счастье мое,
Что вместе с бойцами прошел я ее.
1943
16
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"246994","o":1}