Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как видим, о препятствиях стрельбе опять ни слова. Но зато Щербачев — из кормовой башни, заметим! — отчетливо наблюдал неприятельский поворот и “Микаса”. Следовательно, поля зрения ему ничто не закрывало. Вывод очевиден.

К 1 часу 49 минутам “Орел” (а тем более “Бородино”!) вышел из-за борта “Ослябя” и мог действовать по неприятелю всеми своими башнями, в том числе и кормовой.

Теперь, читатель, обратимся к нашему последнему “персонажу” — эскадренному броненосцу “Ослябя”. Как свидетельствуют не слишком разнящиеся в основных деталях показания многих очевидцев, корабль этот действительно замедлял ход и, возможно, даже стопорил его на какое-то время. Но тут нам полезно припомнить еще раз, что машинно-телеграфный “стоп” отнюдь не означает “стопа” в смысле физическом, то есть неподвижного стояния относительно воды[281].

Сколько времени сохранял “Ослябя” действительную неподвижность? Минуту? Две? Пять? Достоверных данных на сей счет у нас нет, а потому давайте предположим заведомо самое худшее — будто в момент открытия “Суворовым” огня, то есть в 1 час 49 минут, “Ослябя” не только держал телеграф на “стопе”, но и был по-настоящему неподвижен. Допустим также, что броненосец “Орел” находился в этот момент точно за корпусом “Ослябя”, что, как мы знаем, заведомый “перебор”, но пусть будет так[282]!

Перейдем теперь непосредственно к вычислениям.

“Орел” в 1 час 49 минут и все дальнейшее время держал ход 9 узлов. “Ослябя” же, как логично предположить, сохранял свою неподвижность только лишь затем, чтобы выпустить “Орла” вперед на некое минимальное расстояние, то есть на длину его корпуса плюс какой-то интервал. Возьмем это расстояние, тоже заведомо с “перебором”, равным 4 кабельтовым и поделим на скорость “Орла”. Получим:

0,4 : 9 = 0,04 часа = 2,6 минуты.

А теперь естественно спросить — какое максимальное число снарядов могли выпустить японцы по “Ослябя” за эти самые 2,6 минуты? Ответ известен заранее — ни одного. Да, ни единого снаряда!

Ибо в официальном японском описании зафиксировано с полной достоверностью, что первый выстрел по “Ослябя” был сделан в 1 час 54 минуты — ровно через 5 минут после выстрела “Суворова” и спустя 2,4 минуты после того, как “Ослябя”, при всех завышенных допущениях, должен был дать ход.

Иначе говоря, русский броненосец ни секунды не представлял собой «неподвижную мишень»! А что касается небывало скорой гибели “Ослябя”, то причины ее следует изыскивать не в стоянии на “стопе”, а в чем-то совсем ином…»{250}

Еще раз о воспоминаниях и донесениях

К сказанному Чистяковым добавим только:

1) по-любому кажется весьма маловероятным, чтобы четыре броненосца 1-го отряда, с промежутками в два кабельтова обогнувшие мыс Доброй Надежды в 11-балльный шторм, вдруг не смогли выдержать строй в самый ответственный момент при сравнительно спокойном море;

2) в донесениях о бое офицеров «Ослябя» лейтенантов Саблина 1-го и Колокольцева, спасенных миноносцем «Бравый» и избежавших японского плена, вообще не упоминается не только о полной остановке родного броненосца, но даже о замедлении им хода:

«Около половины 12-го наша эскадра броненосных кораблей находилась в 2-х кильватерных колоннах. Правая колонна состояла из броненосцев типа “Бородино”, а левая — из второго и третьего броненосных отрядов, имея головным “Ослябя”.

Как только показалась неприятельская эскадра, “Суворов” повернул влево и, увеличив ход, приблизился к левой колонне и начал ее обгонять, приказав “Ослябе” вступить в кильватер. Неприятель, пройдя в большом расстоянии у нас перед носом, повернул налево и лег контркурсом. Когда головная часть неприятельской эскадры легла на последний курс, начался бой.

В первый период боя в “Ослябя” было много попаданий…»{251}

«Бой начался около 2 часов пополудни. Когда, будучи командиром 1 группы[283], я пришел в верхний носовой 6-дюймовый каземат правого борта, я увидел по носу неприятельский флот, сближающийся с нами и идущий в кильватерной колонне на пересечку нашего курса по направлению к нашему курсу почти перпендикулярному.

Первым в кильватерной колонне был броненосец “Микаса”, затем — “Шикишима”, “Асахи”, “Фудзи”, “Ниссин” и “Кассуга”; дальше шли крейсера 1-го класса, но, кажется, до них шло еще большое судно[284].

Неприятельский флот перешел на левую сторону, и с броненосца “Ослябя”, после нескольких пристрелочных выстрелов из 6-дюймовых орудий был открыт огонь»{252}.

Как видим, ни слова об остановке или хотя бы замедлении хода. А ведь это первые сообщения о Цусимском бое, сделанные буквально несколько часов спустя после событий. Странно предположить, что спасенные с погибшего броненосца офицеры не отметили бы главного фактора его гибели — по мнению других свидетелей — резкого замедления хода или даже полной остановки хотя бы на несколько минут. Ни слова об остановке «Ослябя» или уменьшении им хода нет и в обобщенном донесении о бое Командующего Маньчжурской армией генерала Линевича. Последнее неудивительно. Как легко может каждый убедиться лично, часть донесения, описывающая начальную фазу боя броненосных отрядов, составлена именно со слов лейтенантов с «Ослябя».

Нет также ни слова о пресловутых двух колоннах.

Сообщения о замедлении флагманом 2-го отряда хода и даже полной его остановке стали появляться только в донесениях офицеров («Ослябя», «Орла», «Сисоя Великого» и ряда других броненосцев), побывавших в японском плену и, как следствие, имевших возможность общаться с Небогатовым, офицерами его штаба и прочими «небогатовцами»[285].

Из последних кругов и пошли, например, сведения, что на кораблях 3-го отряда были не опытные комендоры, а новички, — ложь, разоблаченная еще адмиралом Бирилевым, а в наши дни каперангом Грибовским, в целом очень сочувственно относящимся к Небогатову и крестному пути его отряда. Но ложь, вполне устроившая нашу самую Следственную Комиссию. И много еще чего пошло из тех кругов интересного, иллюстрирующего самые правдивые показания о Цусиме храброго и верного адмирала Небогатова, в частности, о «скучивании» эскадры в начале боя. Причем частично это перешло даже в показания и донесения людей из 1-го отряда — отряда верных. Так что к трем основным отрядам Критерия Цусимы следовало бы, строго говоря, добавить 4-й отряд — отряд введенных в заблуждение.

Нельзя отрицать, что у контр-адмирала Небогатова была своеобразная харизма, весьма специфического толка!

Владимир Семенов в предисловии ко второму изданию «Боя при Цусиме» говорит о своем малом доверии к воспоминаниям участников о ходе боевых действий и приводит убедительные примеры своей правоты. Читатель, не поленившийся просмотреть донесения участников боя, описывающие хотя бы первые полчаса огневого контакта эскадр и четверть часа до его начала, сможет умножить число таких примеров пропорционально своему трудолюбию.

И кавторанг Семенов заключает:

«Вот почему… связанный обязательством быть в своем изложении документально точным, — я не осмеливаюсь верить ни своим, ни чужим “воспоминаниям”, раз только они не подтверждены хотя бы самой краткой записью, сделанной в момент совершавшегося события.

Но что записано — то было. За это я ручаюсь»{253}.

вернуться

281

Так, известный «Титаник» после команд «Стоп машина!» и «Полный назад!» прошел еще два с лишним кабельтова почти не снизив скорости. Благодаря чему и распорол 90 метров обшивки о зловредный айсберг. Но и это не сразу остановило его неуклонное движение вперед. И хотя «Ослябя» раза в три полегче красавца лайнера, и ход его был раза в два с половиной меньше, но остановить бронированную махину в 15 000 тонн водоизмещением даже на скорости 17 км/час очень не просто и не быстро. Тем более, подчеркнем еще раз, достоверные данные, что была команда «Стоп машина!» или хотя бы «Малый ход!», как мы увидим чуть ниже, отсутствуют. Наиболее вероятно, что «Ослябя» незначительно — до 8 узлов — замедлил ход при вступлении в кильватер 1-му отряду, подняв на мачте соответствующий сигнал. В этот момент «Микаса», ложащийся на курс NO 67°, и оказался на левом траверзе «Ослябя». — Б.Г.

вернуться

282

На самом деле есть неопровержимые данные, что к моменту открытия огня «Суворовым» броненосец «Ослябя» как раз вступал в кильватер «Орлу». С ними читатель будет ознакомлен ниже. См. Часть пятая. Глава 4.2.

вернуться

283

1-я группа — группа орудий правого нестреляющего борта. Поэтому первые полчаса боя лейтенант Колокольцев и его комендоры главным образом помогали своим коллегам 2-й группы левого борта, возглавляемой мичманом князем Сергеем Васильевичем Горчаковым. И у лейтенанта Колокольцева, как он сам отмечает, было относительно больше возможности наблюдать за тем, что делается на корабле. В частности, он говорит, что «в продолжение получаса непрерывной стрельбы орудиями левого борта снарядов в верхнюю батарею не попадало, причем один снаряд ударил без последствий в броню носового 6-дюймового каземата». Основные попадания и неприятности от них начались на этом участке боя через полчаса после открытия огня.

вернуться

284

Как видим, наши офицеры совершенно верно с первого взгляда определяли поименный состав вражеского флота. В связи с этим вызывают удивление слова кэптена Пэкинхэма в его Отчете о бое, что ввиду мглистой погоды японцы с трудом различали наши корабли. И далеко не всегда могли определить, в каком порядке они идут в строю. И, кстати, обратите внимание на это неучтенное большое судно между 1-м и 2-м боевыми отрядами. Может, конечно, и привиделось.

вернуться

285

К «небогатовским» можно добавить достаточно маловразумительные и противоречащие друг другу «манильские» донесения и воспоминания на ту же тему.

140
{"b":"246822","o":1}