Литмир - Электронная Библиотека

Триша, кстати, довольно умная девчонка. Когда мы узнали, что она хочет стать судебным репортером и даже ходит на специальные курсы, мы чуть животики не надорвали от смеха. Подумать только, она будет сидеть в суде и прилежно записывать все, что говорят легавые, адвокаты и судьи. Хотя и сама Триша, и Рэнди, и мы тоже чуть не каждый день нарушаем все существующие законы. Ну или почти все…

Но потом Карл сказал, что такая работа будет хорошим прикрытием. И мы успокоились. У Рэнди, кстати, с работой тоже все в порядке. Он всегда был талантливым коммерсантом — я даже думаю, что ему не составило бы труда продать эскимосам несколько тонн снега. Рэнди умеет убеждать, к тому же он делает это спокойно, не вопит и не брызжет слюной, как поступают порой неопытные коммивояжеры. Недавно он устроился в автомагазин и, похоже, нашел себя. Начальство его ценит, коллеги уважают. Никто из них, конечно, ни за что не поверил бы, если бы им сказали, что Рэнди воспитывает сына знаменитых на всю страну Карла Уингерта и Флоры Штиммель — тех самых анархистов-террористов, которых ФБР и правительство безуспешно разыскивают уже столько лет.

Еще Карл велел Рэнди и Трише ходить в церковь как будто они верующие. Рэнди-то не возражал, но Триша сказала — она не желает иметь никаких дел с богом, который способен заставить ни в чем не повинного ребенка пройти через то, через что довелось пройти ей. В конце концов, она, конечно, согласилась притворяться верующей, потому что Карл сказал: это нужно для того, чтобы ничем не выделяться, чтобы выглядеть как все люди. А для них это теперь самое важное!

Осенью Джереми пойдет в подготовительный класс, и мы решили, что Рэнди и Триша сразу запишутся в родительский комитет. У меня буквально разрывается сердце, стоит мне только подумать — меня не будет рядом, когда Джереми пойдет в первый класс. Надеюсь, он не станет плакать. Карл говорит, что нет. Он называет его «настоящим маленьким солдатом», потому что Джереми не заплакал, даже когда мы с ним прощались (хотя губы у него дрожали — я видела!).

Наш сын знает, что у Карла в отношении него большие планы. И он понимает, почему нам нельзя жить вместе. А еще Джереми знает (я, во всяком случае, повторяла ему это достаточно часто), что, хотя теперь ему придется жить с Рэнди и Тришей и делать вид, будто он — их ребенок, его настоящими родителями все равно остаемся мы с Карлом. Джереми может — и должен! — называть Рэнди и Тришу папой и мамой, но на самом деле он наш сын, и этого ничто не может изменить. Он наша плоть и кровь, и мы его любим.

Надеюсь, когда Джереми вырастет, он рано или поздно поймет, как все должно быть.

Сердцем я, честно говоря, не понимаю.

Глава 8

Для обоих сыновей Амелии день выдался настолько насыщенным, полным разных удивительных событий, что за ужином они едва не заснули. Они даже не возражали, когда мать отправила их спать раньше обычного. Уложив Гранта и Хантера, Амелия налила себе бокал вина и, выйдя на веранду, уселась в кресло-качалку.

Спустя некоторое время к ней присоединилась Стеф.

— Ф-ф-ух!.. На кухне я убралась. Если я тебе больше не нужна, то, пожалуй, пойду спать, — сказала она.

— А как же Дирк?

— Сегодня мне не до него. Я ужасно устала.

— Я тоже, — призналась Амелия. — Вот посижу немного и тоже пойду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. — Стеф повернулась, чтобы уйти, но на пороге задержалась. — Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

— Да, — отрезала Амелия, но тотчас спохватилась и добавила значительно мягче: — Все нормально, не волнуйся.

— Может быть, ты сердишься на меня из-за Доусона? Мне показалось, тебе не очень-то нравится его присутствие.

— Я не сержусь, — терпеливо ответила Амелия. — Мальчики прекрасно провели время. Да и мужское общество им полезно, — повторила она слова Доусона.

— Вот и я тоже об этом подумала, — согласилась Стеф. — И все-таки, этот мужчина почему-то тебя нервирует. Я угадала?

Амелия повернулась в кресле с намерением попросить свою молодую помощницу не лезть не в свое дело, но снова прикусила язык. Вместо этого она слегка наклонила голову.

— Да, есть немного, — призналась она тихо.

— У него, конечно, есть недостатки. Например, кривоватые зубы, но это ничего… Напротив, даже очень мило.

Амелия тоже обратила внимания на выступающие передние зубы Доусона, но… Стеф была права: они только придавали очарования его улыбке.

— А видела, какие у него мощные плечи? — распалялась няня. — Несколько фунтов отборного мяса. Я бы с удовольствием откусила кусочек!

— Ты неисправима, Стеф!

— Ну а ты? Разве тебе не хотелось бы впиться зубами в эти великолепные мускулы?

По совести говоря, Амелия не могла не признать, что Доусон был физически довольно привлекательным мужчиной. В течение дня, пока она сидела под пляжным зонтиком и делала вид, будто читает какой-то популярный роман, ее взгляд нет-нет да и устремлялся к линии прибоя, где журналист гонялся за детьми. По правде сказать, он был очень неплохо сложен… да и с мальчиками Доусон явно играл с удовольствием, не притворялся. Подобная способность могла бы украсить любого мужчину, но…

— Мне почему-то кажется, с ним что-то не так… — задумчиво пробормотала она и только потом спохватилась, что думает вслух.

Стеф застонала.

— О черт! Он что, женат?

Амелия рассмеялась.

— Нет. То есть я не знаю, женат он или нет, я не спрашивала. Дело в другом…

— Тсс! Тише! Он идет сюда!

Амелия повернулась и действительно увидела Доусона, который уверенно шагал к веранде. Остановившись на нижней ступеньке крыльца, он почтительно наклонил голову.

— Это снова я. Увидел, что ты сидишь здесь, и решил принести свои извинения за то, что монополизировал твоих детей сегодня. А в качестве умилостивительной жертвы… — Он слегка приподнял руку, в которой держал открытую бутылку вина и два фужера, но, заметив пустой бокал Амелии, слегка нахмурился. — Но, кажется, я опоздал?..

— Ладно, пойду спать, — как ни в чем не бывало сказала Стеф. — Спокойной ночи.

Она вошла в дом, а еще через пару секунд свет на веранде погас — очевидно, Стеф машинально повернула выключатель, — и на веранде сразу стало темно.

Амелия и Доусон переглянулись. Увидев, что он улыбается, Амелия тоже усмехнулась:

— У моей няни склонность романтизировать все на свете, которая не дает ей покоя.

— Хочешь, я уйду? — предложил Доусон.

Амелия немного подумала.

— А что у тебя за вино? — поинтересовалась она.

— Красное.

Амелия протянула ему свой бокал:

— Наливай, раз уж ты все равно здесь.

— Сразу признаюсь, что эту бутылку я нашел в буфете. Очевидно, она осталась от прежних жильцов. Извини, не могу ручаться за качество.

— Зато я купила такую дрянь, которую чем ни разбавь — все равно будет лучше, — сказала Амелия.

Доусон поднялся на крыльцо и наполнил ее бокал, потом налил вина себе. Опускаясь в соседнюю качалку, он невольно застонал.

— О, завтра у меня будут ныть все косточки, — пожаловался он. — Хантер и Грант устроили мне хорошую тренировку.

Амелия в задумчивости провела кончиком пальца по ободку своего бокала.

— Мне нелегко это говорить — особенно если учесть все обстоятельства нашего знакомства. И все же… все же я должна поблагодарить тебя за то, что ты столько времени с ними возился. Для них это был настоящий праздник.

— Не за что. Если что — обращайтесь.

— Особенно им понравилась борьба, — продолжала Амелия. — Я видела, ты показывал им какие-то приемчики. Это что-то из дзюдо, верно? Я тоже пыталась давать им уроки, но… — Не договорив, она слегка пожала плечами.

Доусон вытянул ноги перед собой.

— Мамочки обычно не могут обучить сыновей борьбе, — сказал он. — Они все время боятся, что кто-нибудь из их дражайших чад заработает синяк.

Амелия улыбнулась:

— Ты прав. — Она сделала паузу, чтобы глотнуть вина. — А свои дети у тебя есть?

30
{"b":"235111","o":1}