Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Что нам делать? — произносит он. — Что нам делать?

2

[отметка: 0.01.00]

На борту «Самофракии» Сорот Чур исполняет свою вторую службу.

Его люди уже убивают большую часть первостепенных членов экипажа. Продвигаясь к главному мостику, прожигая запертые в отчаянии противовзрывные люки, Чур оказывается лицом к лицу с капитаном корабля, который мрачно сообщает о своем отказе помогать Чуру, чем бы ему ни угрожали.

Чур не обращает на офицера внимания. Тот — всего лишь тявкающая дворняжка, которая слишком невежественна, чтобы вести себя осмотрительно. Он тщетно лает о своей непокорности только что вошедшему в дверь карнодону.

Чур хватает голову капитана правой рукой и давит ее, словно сырое яйцо. Он позволяет телу упасть. Экипаж мостика таращится на него, осознавая, что их проблемы гораздо серьезнее, чем они когда-либо представляли. При захвате корабля экипаж мостика обычно может гарантировать себе жизнь в обмен на жизненно-необходимые технические услуги.

Офицеры мостика «Самофракии» видят, как убивают их капитана, и понимают, что в их услугах нет нужды.

Несколько из них вытаскивают пистолеты, невзирая на то обстоятельство, что являются немодифицированными людьми, одетыми в ткань с плетением; невзирая на обстоятельство, что их превосходят числом воины-транслюди, только что прорезавшие себе дорогу на главный мостик; невзирая на то обстоятельство, что их лазпистолеты даже не помнут броню захватчиков.

Чур одет в более свежую модель доспеха «Максимус», как и подобает его статусу командующего. Алый — первый цвет, в который была окрашена броня.

— Смерть, — приказывает он, когда в наплечник со звоном попадает лазерный заряд.

Несущие Слово пользуются кулаками, повесив оружие на ремни. Чур не хочет, чтобы массореактивные заряды уничтожили жизненно-важные пульты управления мостика. Они крушат людей. Хватают их и переламывают шеи с позвоночниками, размазывают черепа, выдирают глотки. Офицерам некуда бежать, но они все равно бегут, вопя от ужаса. Их ловят и вздергивают за волосы, за фалды, за лодыжки и запястья — ловят, подхватывают и убивают. Тела сваливают в кучу в центре палубы перед креслом последнего капитана.

Чур озирает работу. Он поднимает левое запястье и говорит в приваренное к нему устройство из стекла и проводов. На нем нанесен знак священного Октета. Темная блестящая тварь, которая обитает в оплетенной проводами склянке, не передает слова, как вокс. Она просто повторяет их другими устами в других местах.

Услышав сигнал при помощи собственных варп-склянок, на мостик выходят магосы Механикума. Все они из числа примкнувших к Магистру Войны. Они отвернулись от Марса и Терры. Мельчайшие изменения одеяний и символики уже демонстрируют смену стороны, однако первичным в них является мрак. Они окружены тайной своего технологического мастерства, словно тенью.

— Корабль захвачен, — сообщает Чур их предводителю. Магос кивает и расставляет своих людей по мостику.

— Десять минут, и мы обретем подвижность, — говорит магос Чуру. — Стимуляция приближается к выходной мощности.

— Станция «Зетсун Верид», — произносит Чур, называя пункт назначения. Это мелкое специализированное сооружение, часть орбитального архипелага, в котором стояла «Самофракия».

Магос снова кивает. Под палубой гудят системы, набирая активную мощность.

Чур поворачивается к своему заместителю Гералу.

— Локатор, — произносит он.

Отделение Герала вытаскивает вперед локаторный модуль, варп-склянку размером с урну, и ставит его посреди палубы. Они втыкают его в груду трупов, чтобы закрепить в вертикальном положении. Пол под ногами становится склизким от крови.

Они отходят. Что-то внутри склянки пульсирует и колышется, блестя черным, словно слизень. Что-то шепчет во тьме. Что-то прячется в раковину, будто блестящий моллюск. Но только раковина находится не здесь, на мостике «Самофракии», а где-то еще, в иной вселенной, запрятанной в кольцах, петлях и витках внутренней архитектуры.

На горе тел образуется иней. Некоторые из мертвых мышц застывают в трупном окоченении, от чего трупы дергаются и качаются, словно пытаясь вывернуться из-под переплетения конечностей.

Вокруг склянки вспыхивает коронный разряд, который освещает тела, подергивается и трещит на потолочных балках, будто неоновый плющ. Он становится невероятно ярким. Чур отводит взгляд.

Когда он смотрит туда снова, сияние угасает, сваленные в кучу трупы обгорели дочерна, а среди них появилась новая фигура, которая все еще дымится от энергии телепортации.

— Добро пожаловать на «Самофракию», — говорит Чур, склонив голову. В воздухе пахнет вареным жиром от сгоревших тел.

— Сорот. Начнем, — произносит Кор Фаэрон.

[отметка: 0.20.34]

В Баррторе горят леса к востоку от Бороса. Сквозь вздымающиеся над кронами дым и искры с грохотом движутся титаны-предатели. Они похожи на борющихся с пожаром лесников. Орудийные установки извергают гибель на поляны и пустые пространства леса.

С воем проносится воздушная поддержка. В лесу раздробленные остатки 111-й и 112-й рот Ультрадесанта отступают перед косящей атакой изменников. Окрашенные в алый цвет и несущие на себе отвратительные символы «Лендрейдеры» типов «Ахилл» и «Протей» без разбора сносят древесные укрытия и людей. Мегаболтеры, скрежеща, словно несмазанные заводские механизмы, раздирают планету, превращая деревья в лыко, камни в пыль, а тела в пасту.

Экрит отходит назад, стреляя на ходу. Рядом Анхиз, который делает то же самое. За ним еще несколько надежных людей. Экрит уже даже не думает о том, что происходит. Делать это означает столкнуться с немыслимым и оставить разуму и рассудку столько же защиты, сколько сейчас дают его телу хрупкие деревья.

Он просто борется за жизнь. Стреляет по всему, во что может четко прицелиться, и отступает. Они выигрывают время для тех отделений, которые он отослал в ускоренном темпе отхода. Одному Трону известно, смогут ли они выбраться или найти укрытие от носящейся над ними авиации.

То, что осталось от его рот, отрезано от тяжелой поддержки. У них в арсенале нет ничего, что бы остановило «Лендрейдеры». Каждое из этих чудовищ вырубает полосу леса перед собой. При всем желании, ничто не остановит титаны. Каждый раз, когда один из шагающих гигантов подает голос, издавая из динамика горна грохочущий вой насмешки и торжества, Экрит ощущает содрогание собственных костей.

Он продирается через поросль, перезаряжая оружие забранными у мертвецов магазинами. Чужая кровь окрашивает его доспех, делая тот багряным, и он ощущает неожиданно болезненную потребность смыть этот цвет. Среди деревьев визжат и хлопают болтерные заряды. Один из них размазывает листья в сочную пыль. Другой попадает в ствол, разрывается, и целиком валит древнее дерево. Еще один разносит голову брата Каладина, и отбрасывает его труп в канаву.

Экрит находит мшистый склон, подныривает под нагромождение корней и карабкается вверх. Старая кладка, уцелевшая стена какой-то землянки, построенной в былые времена, когда здесь была обитаемая земля. Дым тянется по лесу, как будто его гонит океанское течение. Звери и птицы спасаются с опустошаемой местности многочисленными стаями, как в год эпидемии.

Природа бежит. Мир перевернулся с ног на голову.

Он продолжает лезть наверх. Он выше уровня деревьев. Он видит на много километров. Видит, как горит мир. На равнинах за пределами леса он видит громадные орды, которые штурмуют приречные города и порт. Десятитысячные волны людей, Армии, или того, что еще час назад считалось Армией. Волны людей, бронетехники, построения титанов, фаланги космодесантников — они наступают во мгле пыли и дыма.

Бесчестье нападения.

Позор преступления.

1546
{"b":"221604","o":1}