Душа не может быть пуста. Вот у меня в душе, Одни стоячие места, Сидячих нет уже. Пусть я не сделал ни шиша, Но каждый час и день, Была распахнута душа Для всех, кому не лень, И вот теперь который год, Уверенно вполне, Толпится в ней простой народ, Едва знакомый мне. Я люблю тебя, но всё же И меня понять сумей. Я-то сам себе дороже, Я-то сам себе родней! Сам себе-то я, конечно, Слова против не скажу, Сам к себе во тьме кромешной, Я дорогу нахожу! И к себе любовь не скрою Я завистникам назло. Повезло тебе со мною! Мне с собою повезло! А хорошо пройтись по роще! Не торопясь, не впопыхах. Заметить, ненароком, в общем, Рояль развесистый в кустах. Не удержаться. Взять аккорды. Вдохнуть озон, расправив грудь. На лоне девственной природы Изобразить чего-нибудь. И, не краснея от конфуза, Пускай негромко, но всерьёз, Спеть Гимн Советского Союза, Скупых не сдерживая слёз. Не пряча красивое тело, В чём мама почти родила, Выходит Маруся на дело, Точней — на большие дела. Выходит, ни капли не труся, Коварных мужчин не боясь. Со всеми умеет Маруся Наладить духовную связь. Не зря она в школе училась, Кончала не зря институт. В работе ей всё пригодилось, Везде её любят и ждут. Под силу ей планы большие, Реальными станут мечты. А кто она? Просто Мария, Такая, как я или ты. Закат на грани суицида, Ещё немного и — сгорит. Звезда чахоточного вида С другой звездою говорит О неминуемой кончине. И лес вдали, как голый факт. У снега, видимо, инфаркт, По уважительной причине. Он, пережив глубокий стресс, Лежит пластом и молча тает. Всем витаминов не хватает, Особенно на букву «С». Поэт хандрит, на жизнь в обиде, В окно печальный вперив взор, И пишет он про всё, что видит, Тональность выбрав «ля минор». * * * Я, наверно, не смогу Честь свою отдать врагу. Лучше другу, друг родней, Пусть воспользуется ей. Забирай, Ванюша, честь! Отдаю какая есть! Чужих не слушай мнений, А я тебе не вру, Допустим, я не гений, Но весь я не умру, За жест мой благородный Постой благодарить. Я в памяти народной Останусь. Так и быть. * * * Мы все уходим понемногу Туда, где нет цветов в росе. Уходим мы, но слава Богу, Что до сих пор не сразу все. Александр Цыганков Лес расходящихся тропок Лес расходящихся тропок — от родника, Чья чистота — как исповедь самурая. Дальневосточный поезд издалека Гулом пробил пространство лесного края. Что там теперь, в том весёлом густом саду? Светит ли лампа под мелкой старинной сеткой? Где тот философ, мыслящий на ходу, Что управлял оркестром ольховой веткой? Поезд, как время, всё ускоряет ход, Пересекая плоскость в картине сада С тенью садовника, что заклинал восход Неповторимой лексикой вертограда! Можно исправить повести и стихи, Но персонажей не привязать к предмету Новой эстетики, как и все их грехи Лучше оставить людям, чем бросить в Лету. Только в садах вызревают плоды идей. Образ Платона глубже, чем тень платана. Лес, где расходятся тропки, как мир людей, Не переносит ни ясности, ни тумана. Как в иллюзорной графике полотна, Мраморный идол, тот, что завис над бездной, Благообразней кажется из окна Поезда, что всё мчится из Поднебесной. Исследователь тайны! Жизнь не карта, Да и не карты в шулерской колоде. Я мыслю, значит — следую свободе! Что ветреней, чем, скажем, у Декарта, Зато верней, чем бред о розе дивной, Какая бы вовек не увядала. Одной любви для целой жизни мало! И кажется нам истина наивной. Пусть прост мотив, но песня тем славнее, Чем с ветерком созвучней! Словно это Той вольности немыслимой примета! И чем смелее голос, тем вернее! Гармонии претят мечты о славе. Начало музыки — вдали от хора! Простая песня льётся из простора. Играет море в каменной оправе. |
