Толстяк с недоверием смотрел на молодого парня, не зная, что делать.
– Ладно, но только медленно и без шуток, – наконец-то согласился он.
– Какие тут могут быть шутки? – жалобно произнес Турист, медленно наклоняясь. – У меня просто нет другого выбора.
В это время позади него в телефонной будке кто-то приглушенно вскрикнул. Еще один крик возмущения донесся из-за припаркованного на Сорок второй улице фургона по доставке продуктов. Было ясно, что там нашли укрытие сообщники Туриста, которые подумали об одном и том же; «Ты что, парень, сдурел? Не бросай оружие! Он же убьет тебя! И ее тоже».
А Турист тем временем опустился на одно колено и осторожно положил пистолет на тротуар.
– Ты видишь, я все сделал, как ты хотел, – сказал он, исподлобья поглядывая на Толстяка. – Что я должен делать дальше?
Толстяк неожиданно рассмеялся, подрагивая своими пышными и совершенно неухоженными усами.
– Что тебе делать дальше? – весело переспросил он, заходясь от хохота. И вдруг на его толстом лице появилась злобная мина. Он насупил брови, отвел пистолет от головы женщины и тщательно прицелился в Туриста. – А теперь я хочу, чтобы ты сдох, как собака.
Однако он так и не успел выстрелить. Турист в мгновение ока выхватил из-под штанины небольшой пистолет «беретта» калибра девять миллиметров, вскинул руку и выстрелил. Все произошло так быстро, что никто вокруг даже не заметил этого, включая, разумеется, и самого Толстяка. И только небольшая темная дыра на его лбу говорила о том, что с ним покончено раз и навсегда. Люди вокруг него громко вскрикнули, женщина с рюкзаком, которую он все еще продолжал удерживать, рухнула на колени, а Толстяк на какое-то мгновение замер, как статуя Будды, а потом, словно обдумав и приняв наконец единственно возможное решение, повалился на грязный тротуар, разбрызгивая вокруг себя фонтан крови.
Турист между тем спокойно спрятал «беретту» в кобуру под штанину брюк, быстро подобрал первый пистолет и сунул его в сумку. После этого он не спеша подошел к бездыханному тела Толстяка, не глядя на него, подхватил чемодан и ровной походкой направился к стоявшему неподалеку голубому «форду-мустангу», двигатель которого тихо работал все это время.
– Приятного вам дня, леди и джентльмены, – сказал он и помахал рукой толпившимся неподалеку и перепуганным насмерть пассажирам, которые с ужасом наблюдали за происходящим. – А вам крупно повезло, мисс, – показал он большим пальцем на оцепеневшую от страха девушку, которая все еще сидела на тротуаре, крепко прижимая к груди рюкзак.
С этими словами он сел за руль «мустанга» и, скрипнув шинами, умчался прочь.
Вместе с чемоданом.
Глава 8
Как только загорелся зеленый свет, водитель нью-йоркского такси нажал на педаль газа и рванул вперед, стараясь обойти посыльного в униформе, который тоже не терял зря времени, пытаясь застолбить себе свободный участок дороги. Он ехал быстро и так близко от переднего колеса такси, что мог в любую минуту оказаться под машиной. На повороте посыльный выскочил прямо перед такси и промчался в дюйме от ее правого колеса.
– Что ты делаешь, засранец! – завопил через плечо молодой парень в униформе.
– Да пошел ты!.. – Таксист показал ему средний палец. После этого он сокрушенно покачал головой и с торжествующим видом посмотрел на заднее сиденье, где, мило ухмыляясь, сидела Нора. Ей было приятно, что она вернулась домой и окунулась в привычную атмосферу.
Таксист продолжал как ни в чем не бывало гнать машину по Второй авеню по направлению к нижней части Манхэттена. Через несколько минут гнетущей тишины он включил радио и настроил его на последние новости.
Глубоким насыщенным голосом диктор сообщил слушателям о разразившемся финансовом кризисе в городском бюджете, а потом быстро переключился на криминальные новости и передал микрофон журналистке, которая работала на месте происшествия.
– Примерно полчаса назад, – бойко сообщила корреспондентка, – весьма неприятная, если не сказать ужасная трагедия разыгралась на углу Сорок второй улицы и Центрального парка города, что прямо перед зданием Центрального железнодорожного вокзала.
После этого она довольно подробно рассказала о том, как некий мужчина захватил в заложницы молодую женщину, приставил к ее виску пистолет, а потом был застрелен молодым человеком, которого все присутствовавшие при этом зеваки называли переодетым в гражданскую одежду полицейским агентом.
– Однако прибывшие вскоре на место происшествия полицейские, – продолжала корреспондентка, – решительно отвергли причастность этого загадочного типа к каким-либо подразделениям полицейского департамента Нью-Йорка. На самом деле до сих пор никто толком не знает, что это за человек и почему он застрелил человека. Он мгновенно скрылся с места преступления, прихватив с собой какой-то чемодан, который, по всей видимости, принадлежал убитому мужчине.
В конце передачи журналистка пообещала держать слушателей в курсе расследования этого таинственного события, а таксист издал глубокий вздох и посмотрел в зеркало на пассажирку.
– Ну что еще нужно этому городу? – недовольно проворчал он. – Теперь надо остерегаться еще одного вооруженного бандита, который разгуливает на свободе.
– Не думаю, что этот вооруженный бандит действительно будет разгуливать по городу, – рассудительно заметила Нора.
– Почему?
– Все дело в чемодане. Для меня совершенно ясно: стрельба началась из-за того, что в этом чемодане находится.
Таксист пожал плечами, а потом кивнул:
– Да, вероятно, вы правы. И что, по вашему мнению, может там находиться?
– Понятия не имею, – засмеялась Нора, – но могу смело утверждать, что не чье-то грязное белье.
Глава 9
Была одна цитата, которую Нора часто повторяла и в правоту ее слов верила всей своей душой, но не помнила ни ее автора, ни источник происхождения: «Жизнь человека почти всегда складывается так, как он того не желает».
Что и произошло, судя по радиорепортажу, с той бедной женщиной у вокзала.
На углу улиц Мерсер и Спринг, в районе Сохо, Нора расплатилась с таксистом и потащила свой чемодан на колесиках в двухэтажный дом с мраморным вестибюлем и симпатичным портиком. Некогда это был огромный склад, превращенный умелыми дизайнерами в роскошный жилой дом, тщательно отреставрированный и приспособленный к нормальным условиям существования. В любом другом городе это выглядело бы как совершенно нелепым, но в Нью-Йорке это не вызывало ни малейшего удивления.
Ее квартира представляла собой шикарный пентхауз, занимавший половину всего этажа, – огромный, стильный и в высшей степени комфортный. Здесь был отполированный до блеска пол из бразильского дерева, прекрасно сохранившаяся мебель от Джорджа Смита[4] и оформленная самим Поггенполем[5] кухня. И все это в ровных, спокойных тонах, весьма элегантно и симпатично. То было ее гнездо, ее святилище, куда она всегда возвращалась после многотрудной работы. «Нет на земле другого места, куда я возвращаюсь с такой охотой», – всегда повторяла она одну и ту же фразу, переступая порог своей квартиры.
А вообще-то Нора любила совершать туры к своим клиентам и посещать те места, где они вели свою роскошную жизнь. Правда, их было не так уж много, но эти богачи всегда вызывали у нее неистребимый интерес.
Сразу за дверью находилась самая дорогая для нее вещь – шестифутовая скульптура обнаженного мужчины работы Хавьера Марина. А неподалеку располагались два самых приятных для Норы места: превосходный диван из белой кожи и его полная противоположность – глубокое кресло черного цвета. И все это было сделано по эскизу самой Норы, чем она несказанно гордилась.
Она вообще всем восхищалась в своей огромной квартире и постоянно следила за новинками антикварных магазинов Нью-Йорка. Впрочем, не только Нью-Йорка – ее интересы охватывали огромное пространство страны от престижного района Сохо до Тихоокеанского побережья и дальше, до Лондона и Парижа. А больше всего она любила посещать маленькие деревушки в Италии, Бельгии и Швейцарии, откуда привозила массу интересных вещей. Словом, ее инстинкт истинного коллекционера мог привести ее в любую точку земного шара. В ее квартире были совершенно изумительные изделия из серебра: вазы, кубки, древние кувшины... Их прекрасно дополняли такого же качества изделия из художественного стекла, включая знаменитые французские рамы для картин и великолепные шкатулки из хрусталя.