Бокалы зазвенели, после чего оба выпили шампанское и взялись за руки. Последовали горячие объятия и страстные поцелуи. Их радостное возбуждение было прервано громким сигналом автомобиля, который напомнил им о предстоящей разлуке.
Через несколько минут еще один сигнал известил Коннора о том, что его невеста выезжает со двора.
– Я самая счастливая женщина в мире! – крикнула Нора через открытое окно автомобиля, помахав Коннору рукой.
Глава 3
По дороге в аэропорт Уэстчестера Нора долго не могла оторвать глаз от чудного обручального кольца. Коннор сделал ей прекрасный подарок. Бриллиант был не меньше четырех карат и представлял собой круглый сверкающий камень небесно-голубого цвета, обрамленный платиновой оправой. Кольцо хорошо смотрелось на ее изящном пальце, и создавалось впечатление, что оно находилось тут всегда.
– Вас забрать из аэропорта по возвращении, мисс Синклер? – спросил водитель, помогая ей выбраться из шикарного «линкольна» перед входом в здание терминала.
– Нет, спасибо, я сама доберусь, – сказала она, протягивая шоферу весьма щедрые чаевые. После этого она мило улыбнулась ему, помахала рукой, подхватила за ручку небольшой дорожный чемодан на колесиках и твердым шагом направилась в вестибюль терминала. Там она без колебаний проследовала мимо длинной очереди выстроившихся для регистрации пассажиров и свернула направо, где находился пункт посадки пассажиров первого класса. И все это время в ее ушах звучал мягкий голос Коннора, произносившего одну из их любимых мантр. «Меньше метаний...» – сказал бы он. «Больше денег», – ответила бы она ему.
Когда самолет поднялся в воздух и быстро набрал крейсерскую высоту, Нора наконец-то оторвала взгляд от обручального кольца и вынула из сумочки последний номер журнала «Дом и сад». На одной из глянцевых страниц была помещена огромная, во всю страницу, фотография того самого дома в Коннектикуте, который она оформила по заказу одного из своих клиентов. «Дерзновение в форме» – шел крупный заголовок поверх фотографии. Снимок получился весьма удачным, а следовавший на другой странице текст был полон превосходных оценок ее труда. Единственное, чего недоставало всему этому материалу, – упоминания ее имени.
Словом, не хватало как раз того, чего она больше всего желала.
Примерно через час самолет приземлился в бостонском аэропорту Логан. Нора быстро покинула терминал, без труда отыскала на стоянке автомашину «крайслер-себринг» с откидывающимся верхом, которую она всегда заранее арендовала, надела темные очки и вырулила на шоссе, ведущее в Бэк-Бэй – один из самых престижных районов Бостона.
Включив радио, она вспомнила про две вещи, которые всегда посещали ее в этом «Ореховом городе». Во-первых, здесь слишком много радиостанций, что само по себе затрудняет процесс выбора. Во-вторых, предыдущий обладатель этого автомобиля ничуть не беспокоился насчет музыки. А ведь автомобиль с открытым верхом всегда должен иметь фиксированные радиостанции с хорошей музыкой.
Недолго думая Нора нажала кнопку «поиск» и через некоторое время остановила свой выбор на приятной мелодии, которая не мешала ей наслаждаться дорогой в предвкушении предстоящей встречи. Ветер весело теребил ее распущенные волосы, а теплое июньское солнце приятно ласкало смуглую кожу лица. Настроение было превосходное, и она беззаботно напевала вместе с легендарным Фламингосом: «Мои глаза только для тебя одного».
Вскоре Нора свернула с шоссе и подъехала к большому особняку на авеню Содружества, что чуть ниже живописного парка Паблик гарден. Этот воскресный вечер подарил ей две удачи: свободную парковку перед домом и относительно безлюдный проезд по узкой дороге в самом центре парка.
– Чудесно! – воскликнула Нора, останавливая машину.
Еще несколько минут понадобилось, чтобы привести себя в порядок: поправить волосы и расправить помятую одежду. После этого она вышла из машины, подошла к двери и посмотрела на часы. Как раз время для очередного спектакля.
Глава 4
Нора отперла огромную парадную дверь из красного дерева ключами, которые Джеффри Уокер великодушно презентовал ей еще во время первой встречи. Дом, дескать, слишком большой, чтобы каждый раз спускаться вниз, встречая Нору, да и дверной звонок действует ему на нервы. «Очень мило с его стороны», – подумала она, радостно улыбаясь.
– Эй, здесь есть кто-нибудь? – крикнула Нора, остановившись в просторном холле. – Мистер Уокер?
Через секунду со второго этажа донеслись мелодичный звук трубы Майлса Дэвиса[1] и его чудный голос. Она еще раз позвала хозяина дома, и вскоре над головой послышались шаги.
– Нора, это ты? – раздался голос с верхней ступеньки лестницы.
– А ты что, ждал кого-то другого? – весело спросила Нора. – Меня бы это очень расстроило.
Джеффри Уокер быстро спустился по лестнице вниз, обхватил Нору обеими руками и закружился с ней по просторному холлу, беспрестанно осыпая поцелуями. Потом он остановился, посмотрел ей в глаза и снова поцеловал в губы.
– Боже мой, как ты прекрасна! – выдохнул он, наконец-то опуская ее на пол.
Нора весело рассмеялась и шутливо ткнула его кулаком левой руки в живот. Вместо обручального кольца с бриллиантом, подаренного Коннором несколько часов назад, на ее пальце ярко сверкнул крупный сапфир весом в шесть карат, обрамленный дюжиной мелких бриллиантов. То был подарок Джеффри, которым Нора очень гордилась.
– Держу пари, ты говорил это всем своим женам, – шутливо произнесла она.
– Нет, Нора, только таким прелестным, как ты. Господи, как я соскучился по тебе! Да и как не соскучиться по такому очаровательному созданию? – Они оба громко рассмеялись и снова обменялись страстными поцелуями. – Ну, рассказывай, как ты долетела? – спросил он, немного успокоившись.
– Превосходно, – быстро ответила она. – Даже несмотря на коммерческий класс. А как твоя книга?
– Ну, знаешь, это не «Война и мир», разумеется, и даже не «Код да Винчи»[2].
– Ты всегда так говоришь, Джеффри.
– И всегда оказываюсь прав.
В свои сорок два года Джеффри Сэйдж Уокер добился немалого успеха и слыл одним из самых популярных авторов, пишущих на исторические темы. Во всяком случае, его книги почти всегда оказывались в списке национальных бестселлеров. Кроме того, у него было несколько миллионов почитателей, большинство из которых, естественно, принадлежали к слабому полу. Они восторгались его остроумными сюжетами, сильными женскими характерами и ничуть не обижались на грубоватый тон книг Уокера и не всегда деликатные сцены, в которых любовь перемежалась с кровью и насилием.
Неожиданно Джеффри обхватил Нору обеими руками, взгромоздил себе на плечи и быстро понес вверх по лестнице. Нора шутливо отбивалась и визжала, а когда он направился в спальню, она успела ухватиться рукой за дверную ручку библиотеки и заставила его свернуть туда. В дальнем конце большой комнаты стояло его любимое кожаное кресло, в котором он задумал и написал все свои произведения.
– Ты всегда говорил, что именно в этом кресле тебе удаются работы, – сказала Нора. – Посмотрим, что у тебя получится на сей раз.
Джеффри осторожно опустил ее на большой кожаный диван, после чего поставил диск с музыкой Норы Джонс[3], которую они оба обожали. Когда в библиотеке зазвучал густой и сильный голос певицы, Нора откинулась на спинку дивана и подняла вверх ноги. Сладострастно ухмыляясь, Джеффри снял с нее туфли, затем легкие летние брюки I каштанового цвета и наконец-то добрался до ее ажурных трусиков.
Через минуту она осталась в чем мать родила и принялась проделывать то же самое с ним.
– Мой прекрасный и талантливый муженек, – прошептала она ему на ухо, стягивая с него джинсы.
Глава 5
В тот вечер Нора приготовила дичь с водочным соусом, овощной салат с мексиканской приправой, а потом принесла из винного погреба Джеффри бутылку прекрасного красного вина «Брунелло». И вскоре ужин был готов, причем именно в таком виде, в каком она любила больше всего.