Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Невероятно интригующий роман. Мистически-детективный сюжет внедряется в сложнейшие культурные пласты Индии, изумляя и шокируя западного читателя столь поразительным устройством древней цивилизации, сохранившимся до наших дней.

USA TODAY

Богатый, насыщенный красками и запахами роман о трагических и таинственных событиях, раздирающих старинное индийское семейство. Еще одно доказательство того, что писатели из Индии выдвигаются на первые роли в англоязычной литературе.

LIBRARY JOURNAL

Индийская сказка, волнующая, экзотичная, мистическая. Ты погружаешься в этот мир ярких красок и густых туманов, блуждаешь в лабиринте загадок, чтобы внезапно оказаться лицом к лицу с правдой, такой неожиданной и поразительной, что еще долго не можешь отойти от потрясения и забыть этот странный, тревожный и прекрасный мир.

NEEM MAGAZINE

Призрак бомбея - img004_2Rs200.png

Маме, папе и Джеймсу —
за их стойкую веру в меня

Обрыв

1947

Призрак бомбея - img006_2Rs200.png

Умеют ли подчиненные говорить?

Гаятри Чакраворти Спивак

Возможно, они — трещины и щели, сквозь которые нам слышится иной голос, иные голоса?

По какому праву остаемся мы к ним глухими?

Дж. М. Кутзее. «Мистер Фо»

Море внутри

Безучастная, как вода, девушка шла к темнеющему горизонту. Ей было всего шестнадцать, — возможно, семнадцать. Ярко-красное сари облегало тело. Спутанные волосы хлестали по лицу.

В сгущавшихся сумерках девушка остановилась на окраине деревни, точнее, кучки соломенных хижин, что сгрудились на берегу. К небу, сопротивляясь мощным ветрам, тянулась одинокая кокосовая пальма. Где-то беспрерывно лаяла собака. Девушка немного отступила, дожидаясь, пока луна скользнет за рваные облака. Блестки на сари отбрасывали на землю бледные отсветы неправильной округлой формы. Девушка попыталась дотронуться до них левой ступней, и отблески заплясали по ее пальцам — среднему, с серебряным кольцом, и обрубку шестого, некрасиво закрученному вниз. Она устремилась вперед, словно ее подталкивала незримая сила, коллективный страх.

Влекла ее не сама деревня, а одинокая ветхая хижина на краю. Крыша лачуги из кокосовых листьев прохудилась, а внутри царил полумрак. Ветер обжигал, словно предостерегая, и отталкивал девушку назад. Добравшись до истершейся бамбуковой циновки, прикрывавшей дверь, она смутно припомнила, как сама сплела ее в детстве. Вот оно — доказательство, что она когда-то жила в этом домишке на краю света, еще до того, как у нее начались месячные и женщины хриплыми голосами затянули древнюю песнь о девушке, что окрашивала волны в кроваво-красный цвет и наводняла их морскими гадами. Ей не следовало сюда приходить, и она знала об этом, но все же откинула циновку и шагнула внутрь.

Сначала она заметила тусклый отблеск луны на браслетах. В углу хижины кто-то сидел на корточках, раскачиваясь взад и вперед.

— Ты вернулась, — послышался голос.

Девушка кивнула, ей захотелось расплакаться.

Но сейчас некогда раскисать. Ей кое-что нужно от этой женщины — слепой повитухи с таинственными способностями.

— Помоги мне.

Звяканье браслетов смолкло.

— Ты должна, — умоляла девушка, и глаза ее горели отчаянием, — ведь это ты прокляла меня!

Повитуха фыркнула.

Девушка потупилась, вспомнив насмешки и издевательства других детей, у которых хватало наглости заговорить о ее злосчастном происхождении.

Тогда был Нариял Пурнима[1] — день, когда рыбаки выходят в море после долгого сезона дождей, во время которого рыбу не ловят. В период муссонов рыба нерестится, а мужчины отсиживаются на берегу, пока в бурных волнах приумножаются дары океана. Ранним утром женщины тоже вышли из хижин и направились в другую сторону — к святилищу, дабы поклониться Экуире, морскому божеству и покровительнице рыбачьего народа коли.

— Твоя мама еле ходила, — начала повитуха вязким голосом. — Живот так сильно выдавался — ну точно двойня! И она пошла молиться.

Девушка знала о небольшом шатре, шамияне, словно выраставшем из вероломных скал, — с плотным матерчатым пологом, украшенным разноцветными лоскутками. Ее никогда даже близко не подпускали к этому месту, но однажды она побывала здесь тайком, сжимая в ладошках бархатистую календулу, которую возложила на маленький каменный алтарь Экуиры — восьмирукой богини с оранжевым лицом, рожденной из тела бога Брахмы, Творца Вселенной. «О, милосерднейшая богиня, — прочитала она молитву рыбачек о своих мужьях, — твой океан безбрежен, а суденышко так мало».

— Потом твоя мама расколола у ног богини кокос.

Девушка собралась с духом, хорошо зная, что произошло дальше: у мамы отошли воды, осквернив святилище. Другие рыбачки с проклятьями поволокли ее прочь. Когда в тот вечер лодка отца так и не вернулась, никто даже не удивился.

Повитуха снова фыркнула, а затем, словно ей вдруг надоело рассказывать, достала небольшой ржавый фонарь и зажгла его. Ее сухое обветренное лицо — точь-в-точь соленая креветка — отбрасывало на стену зловещие тени.

— Тебя опять изгнали, — заявила она.

«Неужели я была там еще сегодня утром?» — подумала девушка, вспомнив тепло лежавшего рядом тела и алый свет сквозь разноцветные стекла в стене.

— Я должна вернуться, — прошептала она, не в силах скрыть отчаяние.

— Раз уж тебя изгнали, ты никогда не сможешь вернуться — ни при жизни, ни после смерти, — пробормотала старуха, впиваясь невидящим взором в лицо девушки. — Они совершили очистительную церемонию — как и в день твоего ухода, чтобы твой дух не проник обратно. Поэтому ты не сможешь попасть в рыбацкую деревню. Ты никогда туда не вернешься.

— Должен же быть какой-то выход, — взмолилась девушка, взгляд у нее обезумел. Это бунгало стало для нее родным домом. Правда, она просто прислуживала, но на время добилась большего. Она достала припрятанные деньги, которые Маджи, глава семейства, милостиво дала ей, и положила их в узловатые руки повитухи.

Старуха схватила пачку и впилась в нее сломанными, почерневшими зубами. По подбородку стекла ниточка слюны.

— Есть один способ, — с расстановкой сказала повитуха, и желтые от табака губы искривились в улыбке, — но для этого нужна исключительная жертва. Ты должна быть сильной и стойкой.

— Я готова! — Девушка скрипнула зубами, словно подчеркивая свою решимость. Что угодно, лишь бы попасть туда!

— Правильно, что я тебя изгнала. Умер кто-то другой.

— Младенец… несчастный случай…

— Я думала, ты знаешь, как появляются дети, — ухмыльнулась старуха, — ты же всегда подглядывала тайком.

— Я благополучно приняла роды. Все случилось так быстро, даже не успели отвезти госпожу в роддом. Маджи велела принести кипяток и простыни. Я сказала, что разбираюсь во всем, и она оставила меня с роженицей, пока другие ждали снаружи. Я сделала все точно так, как видела… но потом… — Голос у нее дрогнул.

— Когда ты ненадолго отошла, ребенок утонул.

Девушка кивнула.

— Так же, как и с твоим отцом, — то ли несчастный случай, то ли нет. Впереди — новые смерти и роковые случайности…

— Новые?

Повитуха захохотала, высунув язык:

— Ты осквернила богиню — пролила околоплодные воды и кровь на ее алтарь. Как только начались месячные, тебя изгнали. Кровь течет шесть дней, и в это время ты опасна, хотя сама не осознаешь. Ты черпаешь темные силы из нечистой крови — любой крови из этого места: родовой, менструальной, девственной.

вернуться

1

Нариял Пурнима — праздник в Махараштре и Гуджарате. во время которого поклоняются богу вод Варуне, бросая в море кокосы. — Здесь и далее примеч. перев.

1
{"b":"211158","o":1}