– Ты Седой, будешь пить это по глотку во время заката. Старайся не пропускать ни дня и ложиться сразу с заходом солнца. Только по глотку, не более. Иначе….. Лучше тебе не знать что будет иначе. Но когда фляга закончится, – ты вспомнишь большую часть из того о чем забыл, а остальное вернется потом. А тебе Кудрявый, достаточно просто смазывать руку этой мазью, примерно раза три в сутки.
– Ме-ме. Бе-бе……..а
– Не стоит, – прервала она поток благодарности, в котором чуть не захлебнулись Седой с Кудрявым, – Помогать другим, – для лекаря, это долг и истинная отрада. А в этой глуши, мне и лечить то некого. Разве что разбойник какой забредет, или случайный прохожий. К тому же, друзья Старика, – наши друзья. И вы, всегда можете рассчитывать на нашу дружбу и гостеприимство.
У ЧуднЫых Магов, (как назвал их Седой), друзья прожили примерно пару недель. И когда в одно прекрасное утро, пришло время их покинуть, им уже казалось что это самое родное для них место на свете. И тем не менее они продолжили свой путь, несмотря на все уговоры хозяев, – «погостить еще с недельку или годик».
Почему? – Это они бы и сами не смогли сказать. Но чувствовали, что так надо. Потому что хоть дом Чудных магов и стал для них почти родным, – он все равно был чужим домом.
Он был чужой, потому что у населявших его людей, было то, что не было у наших героев.
И после долгих раздумий, спустя уже несколько дней, Седой понял что это было за ТО, – Смысл Жизни и дело ради которого стоило жить.
Замаливали они этим грехи своей прошлой жизни, как считал Кудрявый. Или реализовали свою истинную сущность и творческое начало, – как говорил об этом Старик? Этого Седой не знал, но он чувствовал в них цельность, и ему внезапно, тоже страстно захотелось обрести хоть какой-нибудь Смысл жизни. Уж почитай пятый год, болтался он по земле, как гавно в проруби, и все без смысла. Даже когда крестьянствовал, и то, ни собственного двора не завел, ни своего поля ни запахал. В Армии этой…. Вроде и вступил, а больше полугода без дела мыкался. А потом эта охота на Ярла…. Он ведь за нее наверное и взялся только потому, что это была его личная идея, – убивать конкретных виновников, а не солдат да крестьян…. Да один хрен, – никакого Смысла из этого не вышло
А ведь когда-то, он начал это вспоминать, что когда-то в его жизни этот Смысл уже был.
Да, может он был извращенным и неправильным, – но он был!
То чувство служения высшему идеалу, которое пропитывало все его существование во время службы в армии Добра, нельзя было сравнить ни с чем, что он испытывал до и после этого.
Все тяготы и мерзости войны, с легкостью перекрывались сознанием того, Ради Чего, ведется эта война.
И даже смерь казалась желанной, если была надежда, что она, хоть на малую толику приблизит столь желанную победу над силами Зла.
Да, все это оказалось мерзостью и обманом. Но каким сладким был этот обман. Как приятно было обманываться.
А ради чего он жил Сейчас? – Ради того что бы набить брюхо, напиться, потрахаться, да подраться? Ради богатства и положения?
Ради приключений, и чтобы не было скучно? (от одной этой мысли веяло жуткой тоской)
Ради Освобождения Человечества от Власти Магов? – про это теперь, после встречи со Стариком и Чудными Магами, даже думать было смешно.
Так в чем же Смысл Жизни? Ради чего стоит жить и бороться, или даже трудиться, (хотя последнее, было менее привычно)?
Все эти вопросы крутились в голове у нашего героя, мешая ему расслабиться и наслаждаться жизнью.
И эти же вопросы гнали его все дальше на юг, в Запретный Край.
С какой стати? – Да кто его знает. Просто место это было каким-то…, наиболее подходящим, чтобы начать жизнь заново, обрести некий новый смысл. Ведь в конце-концов, один раз эти гиблые земли стали тем местом, где жизнь наших героев круто изменилась. Так почему бы не произойти этому и во второй раз?
Вот потому и Седой и все его друзья продолжили свой путь на юг.
Прошло несколько дней, довольно обыденных и монотонных. Без особых приключений, наши друзья отмахали пару сотен верст.
Стояла тихая ясная погода, характерная для первых дней осени. Испепеляющий жар летних дней сменился легкой прохладой, однако прокаленная земля, стремительно втягивала в себя даже малейший намек на влагу. Впрочем, до начала затяжных осенних дождей еще оставалось несколько недель и в удивительно голубом небе не наблюдалось ни одной тучки.
Путь наших героев пролегал напрямую через степь украшенную частыми перелесками, рощами, озерцами и небольшими речушками. Наши друзья ехали напрямик, по степному бездорожью, изредка огибая встречающиеся на пути холмы, перелески, или сворачивая в сторону в поисках брода, через лежащие на пути речки.
Почти все это время они, вопреки своему обыкновению, ехали молча, не балагуря и не подкалывая друг дружку. Говоря только по делу, когда выбрая место для ночлега, или прикидывая предстоящий путь.
Каждому было о чем подумать и разговаривать не хотелось. Может из-за этого молчания, или из-за монотонности пути, но атмосфера в компании наших друзей как-то сгустилась и стала напряженной. Теперь они уже молчали, чтобы избежать раздражения, которое стали вызывать у них попытки общения. Седой и Кудрявым, приобрели подобную привычку еще на армейской службе, когда постоянное, вынужденное нахождение среди одних и тех же людей, приучает быть более осторожным с чувствами других, и с проявлениями собственных эмоций. А Старик, будучи магом, – прекрасно умел контролировать свои мысли и эмоции.
Но спустя несколько дней, атмосфера накалилась так, что им уже было трудно сдерживать стремительно прорывающееся раздражение.
Еще неделю назад, – это были друзья и единомышленники, понимавшие друг друга без слов и искренне заботящихся о своих товарищах. Но сейчас, ссоры, (пока еще достаточно сдержанные), стали возникать из самых, казалось бы ничтожных мелочей. Они вдруг стали замечать многочисленные недостатки во внешности и поведении друг друга. Каждый вдруг осознал, что только он один знает правильное направление движения, и что всё, что говорят и предлагают другие участники похода, – жалкие бреди слабоумных идиотов. Каждому вдруг начало казаться, что это он один, тащит на себе весь их маленький отряд, пока остальные бездельничают. Что только благодаря его заботам вечером горит костер, в котелке булькает еда, а кони обихожены, напоены и накормлены. И они уже не могли сдержаться и не высказать этого наблюдения двум…, этим…., нахлебникам.
Когда накал страстей достиг своего предела, они как раз приступили к очередной вечерней трапезе. Место для ночлега было выбрано в самом неудобном из всех возможных мест, на обдуваемым ветрами пригорке, рядом с воняющим гнильем и сыростью болотцем, исторгающим из себя миллиарды комаров и прочего кровососущего гнуса. Единственно достоинство этого места заключалось в том, что оно не нравилось ни одному из трех компаньонов. А это значит, что когда были отвергнуты все предложенные ранее места, (на том основании, что их предложили другие), – оно осталось единственным. И каждый согласился с его кандидатурой, мысленно наслаждаясь тем, что эти два идиота, отвергнувшие предложенное им место, будут мучиться и страдать всю ночь.
Костер горел слабо, зато давал много дыма, – результат того, что при сборке дров, каждый из участников внимательно следил за тем, чтобы не собрать их больше чем другие, да и собирать их приходилось в ужасно сыром месте.
– М-да, – произнес Кудрявый, попробовав приготовленную Седым кашу. – Едал я всякое гавно, но чтоб такое….
– Не нравиться не жри. … – Вон гляди, – конь насрал, – пойди, попробуй, может то гавно тебе больше понравиться. Ты же у нас в этом знаток.
– Да нет, – знаток как раз ты. Это каким же надо быть….., – знатоком, чтобы из нормальных харчей сотворить такое…. Впрочем, тебе говнюку белобрысому, такое наверное даже нравиться. Тебя небось от нормальной еды тошнит, да в дрожь кидает.
– Щас тебя ****** лысое и затошнит и в дрожь кинет. – С ненавистью сказал Седой, хватаясь за болтающийся на поясе нож. – Щас я тебе брюхо твое сраное вскрою, и тебя твоим же гавном накормлю.