Литмир - Электронная Библиотека
A
A

В коридоре его ждала Таня.

— Это ты товарищ капитан? — спросил Звягин, не глядя на нее.

— Я.

— Очень приятно. Ну, нам велено домой ехать.

— Сашенька, не будь ты таким, ничего не случилось. Вернее, случилось, и я рада, что мы теперь совсем вместе. Мне так трудно было все эти годы…

Провожатого на этот раз в машине не было. Бессловесный, безликий, неопределенного возраста шофер домчал их до самого дома. За пятьдесят минут езды ни Звягин, ни Таня не произнесли ни слова.

X

В первой половине дня на Дворцовой площади было спокойно. Как обычно, группки туристов обходили стороной нескольких фотографов-кооператоров, переминающихся под белыми широкими зонтиками с ноги на ногу. Те щелкали затворами и заставляли улыбаться смущающиеся парочки, прибывшие с культурной программой из провинции в последние дни лета и желавшие оставить память о посещении колыбели трех революций. Спокойным, уверенным шагом пересекали площадь иностранцы, по лицам которых было видно, что они здесь далеко не в первый раз и их уже не удивишь матрешками и деревянными Горбачевым, Сталинами и Ленинами, которые словно в почетном карауле стояли строем на столиках продавцов. Ближе к зданию Генерального штаба торчали из асфальта несколько столбов с баскетбольными корзинами, и петербургские отроки с азартом предавались любимому развлечению чернокожего населения Нью-Йорка и других крупных американских городов — стритболу. Шлепая тяжелым мячом по асфальту площади, они, казалось, были полностью поглощены игрой и не обращали на прохожих никакого внимания, но была в их движениях некая рисовка. Милиционеры лениво прогуливались парочками, посматривали по сторонам, работы для них не было — тишь да гладь была на Дворцовой.

Бахнула пушка на Петропавловке. Юные баскетболисты, утомившись, расселись на асфальте с бутылками пепси. Фотографы уже подсчитали утреннюю выручку — несмотря на кажущееся отсутствие ажиотажа вокруг их импровизированных ателье, доход эта работа продолжала приносить немалый.

Неожиданно внимание милиционера было привлечено небольшими группками людей, как-то незаметно появившихся на площади. Люди подходили с разных сторон по одному, по двое, ничем не выделяясь из обычной массы гуляющих, но возле Александрийского столба встречались друг с другом, останавливались, в руках у них появлялись пачки газет с жирными черными заголовками, слышались возбужденные голоса. Их становилось все больше и больше, скоро вокруг постамента гудела уже довольно большая толпа, в которой преобладал, несмотря на жару, черный цвет одежды и неподходящая к сезону тяжесть громоздких пиджаков и фланелевых рубашек — широких, толстых, ликвидирующих своим покроем все признаки половой принадлежности носящего их. Там и сям неожиданно проявлялись зеленые пятна камуфляжных костюмов и наконец взлетело над толпой первое красное знамя.

Милиционеры издали посматривали на толпящихся у колонны угрюмых людей и ничего не предпринимали — не было никаких указаний сверху о грядущем несанкционированном (или санкционированном?) митинге, причем о несанкционированных становилось обычно известно и раньше, и подробней, и указания на их счет бывали всегда конкретней и ясней. Некоторые из них разгонялись, еще не успев начаться, другие же, как в свое время митинг «Памяти», наоборот, охранялись от неожиданных выпадов со стороны космополитически настроенного большинства.

Толпа продолжала прибывать, над головами собравшихся маячило уже несколько флагов — красных и черных. Качались транспаранты с белыми буквами на черном фоне, складывающимися в слова «Долой», «Прекратить» и «Позор», зазвенел глухо железный мегафонный голос. Со стороны Миллионной выехали на площадь и замерли, не открывая дверей, два автобуса с видневшимися за незанавешенными, как обычно, окнами крепкими фигурами омоновцев в полной боевой экипировке.

Роберт стоял прямо напротив Сергея Степановича, держащего в руках мегафон и вещающего в толпу. Речи эти Роберт за короткое время общения с ним уже успел выучить наизусть. Впрочем, с большинством положений, излагаемых новым своим начальником, он был совершенно согласен. Убивать надо всю эту сволочь, вешать бандитов и банкиров и делить их имущество между обездоленными честными гражданами.

— Товарищи! Вчера погибли наши братья! Погибли, защищая честь и достоинство советского человека, пали в бою с бандитами, которые даже накануне выборов не стараются хотя бы замаскировать свою деятельность, разрушающую Отечество. Они совсем обнаглели, они стреляют в нас среди бела дня в центре города и спокойно уходят. И власти допускают этот беспредел, власти с ними заодно, им выгодно такое положение вещей. Россия находится на краю гибели, и только мы можем спасти ее. Пришло время решительных мер, смелых действий, пришла пора забыть о своем личном благополучии, пожертвовать им во имя блага всего нашего народа. Это не пустые слова. Тот, кто сейчас сделает свой выбор, встанет на борьбу за правое дело, сможет потом без угрызений совести смотреть в глаза своим детям, жить с гордо поднятой головой, тот поможет сделать нашу державу такой, какой она была прежде, во все века, — грозной и могущественной. Государством людей труда, где народ будет снова жить счастливо и богато!

— Пойдемте, Роберт, нам пора ехать, — тронул его за локоть подошедший незаметно Филипп. — Все готово.

Они пробрались сквозь толпу к омоновским автобусам и влезли в раскрытую переднюю дверцу одного из них. В автобусе не было свободных мест, Роберт узнал двоих-троих молодых парней из тех, кто участвовал в операции на Миллионной, остальные были незнакомы, в военно-патриотическом центре он их не встречал. Похоже, это были настоящие омоновцы.

— Значит, так, — сказал один из них, по-видимому, командир, хотя никаких значков различия на его форме не было, — вы, — махнул он рукой на Роберта, Филиппа и их парней, — сидите в автобусе. Один, ну, к примеру, ты, — он выбрал одного из патриотов покрепче, — пойдешь с нами. В драку не ввязываться, мы сами разберемся. Просто покажете тех, кого узнаете. Все поняли?

— Поняли, — ответил Филипп.

— Вот так. Ваши политические игры нас не интересуют. Наше дело — бандитов поймать. И агитацию тут мне не разводить!

Филипп опустил глаза.

Автобусы остановились неподалеку от Сенной площади — на канале Грибоедова за магазином «Океан».

— Пошли! — приказал командир, и омоновцы мягко и быстро словно вылились из салона на улицу. Боец Медведева, выбранный командиром, замешкался, уронил на пол свою дубинку и выскочил последним. Роберт слышал, как командир зло произнес: — Быстрей, патриот, штаны не потеряй…

— Пойдем покурим, — предложил Филипп.

Они встали возле автобуса, закурили.

— Эти воины еще пока не осознали, на чьей стороне им нужно воевать, просто приказ им спустили сверху, они и работают. Ну, ничего. Мы им объясним, что к чему. Потом. Это же только начало…

— Смотри, — шепотом перебил его Роберт, — ни черта себе, они ничего не боятся!

На углу Садовой и Сенной площади стоял знакомый «мерседес» с открытой дверцей.

— Вот эта машина, на которой они удрали.

— Ты не путаешь? — тихо спросил Андрей. — Таких «мерсов» сейчас по городу немеряно ездит.

— Нет, номер другой, а машина та же — заднее стекло с трещиной. Не могли сменить, что ли?

— Да им просто по фигу такие мелочи. — Филипп медленно пошел в сторону машины. Пройдя мимо открытой дверцы, он отчетливо ощутил крепкий, сладкий запах анаши, прущий из салона. Он не видел, кто сидел в «мерседесе», не поворачивал голову к автомобилю, боясь привлечь к себе внимание. Вернувшись к стоящему на углу Роберту, он сказал: — В любом случае их можно брать. Наркота имеется, этого уже достаточно для задержания.

Неподалеку омоновцы, распределившись, выходили в торгующие разной снедью ларьки и спустя минуту в окошечках появлялись картонные таблички с надписями «Закрыто», «Перерыв», «Не стучать». Несколько бойцов, в том числе и командир, стояли на улице, рассредоточившись вдоль торговых рядов и контролируя пространство вокруг. Роберт, продолжавший наблюдать за «мерседесом», хотел было сказать Филиппу, что надо что-то делать, звать омоновцев, но увидел, как из «Океана» вышел главарь — тот самый, низенького роста бандит, пожилой, в кепочке, который руководил налетом на Миллионной и который под прикрытием этого самого «мерса» удрал с поля битвы. Мужичок в кепочке лениво шел к машине, всего один раз взглянув в сторону ларьков и, как показалось со стороны, никак не отреагировав на вооруженных омоновцев. И тут Роберт совершил ошибку.

75
{"b":"170892","o":1}