– Хорошо, – сказал Грас, нисколько при этом не слукавив. – Тогда отправьте дух Всеволода в небеса вместе с дымом костра, а затем мы продолжим наше дело здесь, на земле.
Когда Грас смотрел, как тело старика утонуло в дыму, он вспомнил своего отца, и боль от давней утраты резанула его словно ножом. Он быстро сморгнул и отвернулся от погребального костра. Жара, дым и яркий огонь были достаточным оправданием для его мокрых глаз. Он вытер их рукавом туники и посмотрел на Нишеватц. Бородатые воины на стенах города наблюдали за тем, как Всеволод покидает этот мир, так же напряженно, как солдаты, которыми командовал Грас. Он видел, как некоторые из них указывали на костер, и размышлял, о чем они могли говорить друг другу.
– Скажи мне, – обратился он к Белойецу, – твой народ имеет обычай сравнивать один погребальный костер с другим?
– О да, – ответил черногорец. – Я думаю, так принято у любого народа, сжигающего своих мертвых, а не кидающих их в ямы. Погребальный костер – великая вещь. Разве можно не сравнивать один с другим?
– Тогда принца Всеволода будут помнить долгое время. – Грасу пришлось повысить голос, чтобы его услышали среди треска пламени.
– Да, это так, – кивнул Белойец. – Вы послужили ему лучше в смерти, чем делали это при его жизни.
Король бросил на него угрюмый взгляд.
– Вы так думаете, ваше превосходительство? Извините – я имел в виду, ваше высочество. Вы на самом деле так думаете? Если бы мне было все равно, что станет со Всеволодом, зачем мне тратить время и силы, пытаясь восстановить его на троне Нишеватца?
– Почему? Ради своих собственных целей, конечно. – Белойец выразительно пожал плечами. – Чтобы попытаться удержать Низвергнутого от завоевания рубежа здесь, в стране черногорцев. Я не говорю, что это плохие причины, ваше величество. Я говорю, что это причины, не имеющие ничего общего со Всеволодом как с человеком, – пусть боги охраняют теперь его дух. Он мог бы быть зеленым козлом, и вы все равно делали бы то же самое. Мы оба люди, которые видели и то, и это. Вы будете говорить мне, что я лгу?
Грас против воли чувствовал к нему уважение. В отличие от Всеволода, никогда не демонстрировавшего ни дальновидности, ни ума, перед ним стоял человек другого сорта, с которым нелегко будет поладить. Тем не менее новый «трудный» правитель Нишеватца был лучше своего предшественника; что касается Василко, то в его лице Аворнис имел настоящего врага – приспешника Низвергнутого.
– Обратитесь к жителям города, расскажите, что вы собираетесь делать. Пусть они поймут, что вы не Всеволод, но и не Василко тоже. Думаю, тогда мы сможем рассчитывать на их помощь. Это наш шанс, – сказал ему Грас.
– Ваш шанс, – уточнил черногорец.
Грас дал выход некоторому раздражению.
– Когда вы будете править Нишеватцем – когда вы окажетесь за его стенами, – я хочу от вас двух вещей: чтобы вы не склонились перед Низвергнутым и не нападали на мое побережье. Все остальные ваши действия мне безразличны – хоть переверните свой шлем и высиживайте в нем куриные яйца. Я ясно выражаюсь? Вы меня понимаете?
Белойец бросил на него странный взгляд, а затем... улыбнулся.
– Да, ваше величество. Очень ясно. Следующий вопрос будет таков – вы на самом деле так думаете?
«С ним не просто, – подумал Грас – Определенно не просто».
– Вы увидите, – пообещал он Белойецу.
Ланиус почти привык к шуршащим звукам и мяуканию, когда находился в архиве. Он отложил в сторону переписку его прапрапрадеда с королем Фервингии и поднялся на ноги.
– Так, Когтистый. Где ты прячешься на этот раз и что ты стащил из кухни?
Ответа от котозьяна не последовало. Ланиус направился в дальний угол помещения, откуда, как ему показалось, исходил шум. Обычно поимка Когтистого не составляла затруднений в немалой степени потому, что он не хотел избавляться от похищенного и поэтому был менее проворным, к тому же украденная вещь волей-неволей производила дополнительный шум. Вот и сейчас раздалось тихое позвякивание.
– Ну, давай, Когтистый, – позвал Ланиус. – Где ты?
Что это торчит из-за комода, битком набитого свернутыми пергаментами? Неужели хвост? Полосатый кончик подергивался от возбуждения – Когтистый наверняка охотился. Спустя полминуты он появился – с ложкой, зажатой в лапе. Окровавленное тельце мышки зверек бросил к ногам Ланиуса.
– Спасибо тебе большое, – сказал Ланиус. Котозьян посмотрел на короля, явно довольный собой.
Ланиус взял его на руки, и зверек попытался вырваться. Он даже устрашающе клацнул зубами.
– И не пытайся укусить меня. Ты ведь не настолько глуп.
Заявив свой протест, Когтистый подчинился и позволил Ланиусу отнести себя в комнату, где он жил. Впрочем, по дороге он еще раз попытался напугать короля, когда тот отнял у него ложку.
Когда Ланиус вошел на кухню с ложкой в руках, повара и их помощники дружно ахнули.
– Это ведь ваш зверек утащил? А я видела его, ваше величество! – воскликнула круглолицая посудомойка по имени Квисцилла. – Он выскочил – прямо отсюда, схватил ложку со стола и затем снова исчез.
«Прямо отсюда» оказалось не чем иным, как щелью между потолком и стеной. Ланиус попытался подобраться поближе, чтобы внимательно рассмотреть этот лаз, но ни один табурет или скамейка не давали ему возможности дотянуться туда. Король велел слуге принести лестницу, в очередной раз подумав, что если и не может командовать в Аворнисе всем и вся, какие-то его приказы незамедлительно исполняются, как и положено королевским приказам.
Ожидание растянулось почти на полчаса. Когда лестницу наконец принесли, она оказалась старой и неустойчивой, не очень подходящей для короля. Ланиус стал подниматься по шатким ступенькам, бормоча себе под нос, но стараясь, чтобы его услышали:
– Держите как следует там, внизу. Если эта штуковина не выдержит, я приземлюсь и сломаю себе шею.
Он уже преодолел несколько ступеней, когда странная мысль пришла ему в голову: а что, если его подданные не возражать против такого исхода? Он не мог спросить их об этом, чтобы не давать повода к появлению мыслей, которых у них могло и не быть до этого. Если он поведет себя так, как будто несчастный случай невозможен, это, по крайней мере, сделает его менее вероятным.
Лестница трещала, но повара и лакеи крепко держали ее, и она оказалась достаточно высокой, чтобы Ланиус мог хорошенько рассмотреть щель. Определенно, голова котозьяна могла пролезть в нее. А где пройдет голова, с остальными частями проблем не будет.
– Вот как ты попадаешь на кухню... – прошептал Ланиус.
Он протянул руку вовнутрь, ощупывая отверстие, которое чем глубже, тем становилось шире, – и на что-то (или на кого-то) наткнулся.
Ланиус отдернул руку и едва не упал с лестницы. Сердце бешено колотилось в груди. Какая опасность подстерегала его там? Вглядываясь в щель, он видел только темноту.
Что это? Два огонька – они вспыхнули, исчезли на мгновение, потом снова появились. Это похоже на... ну конечно, глаза животного. А какое животное вероятнее всего скрывалось именно в этой щели?
– Когтистый! – воскликнул он.
– Мур, – ответил котозьян.
Король потянулся за ним и получил удар по руке. Зверек решил поразвлечься, хотя не выпускал когтей, не пытаясь оцарапать человека. Но Ланиус не получал удовольствия от этой игры – Когтистый был слишком далеко в щели, чтобы он мог схватить и вытащить его наружу. Если он попытался бы, то котозьян наверняка продемонстрировал бы острые когти и еще более острые зубы.
– Убогое, тупое существо, – проворчал король.
– Это снова котозьян, ваше величество? – поинтересовался снизу женский голос.
Ланиус посмотрел вниз на собравшихся у подножия лестницы людей и кивнул.
– Что вы хотите делать? – спросил седобородый повар.
– Я хочу заставить зверя вылезти наружу, – ответил король. – Если я попробую тащить его за загривок, он разорвет мою руку в клочья.
– Дайте ему мяса, – предложил повар. «Наверное, я и сам додумался бы до этого».