Грас также намеревался отправить разведчиков на запад – что, если крестьянин солгал Белойецу или человек из Дердеватца солгал крестьянину?
Грас проклинал туман, будучи не в состоянии сделать с ним что-нибудь более существенное. Очень вероятно, что разведчики обнаружат армию черногорцев, буквально наткнувшись на нее, вместо того чтобы увидеть на расстоянии.
Он вызвал Гирундо и спросил:
– Можем ли мы не дать людям из Нишеватца покинуть крепость и перейти в наступление, пока мы будем отбиваться от тех, кто идет с востока?
«Если они пойдут с востока», – добавил он про себя.
– Ваше величество, несколько лет назад нам удалось это, если вы помните, – ответил Гирундо. – Они все-таки вышли, но мы загнали их назад. Я думаю, у нас снова получится.
– Хорошо. Будь готов удерживать осаду с наименьшим количеством людей. Подготовь остальных защищать наши позиции против черногорцев – как только они получат приказ.
– Слушаюсь, – генерал кивнул. – А... что будет, если черногорцы не придут?
– В таком случае, кто-то лгал Белойецу или лгал тому, кто пришел к Белойецу, – сказал Грас – Это возможно. Но мы все равно должны быть готовы.
Понемногу туман рассеивался. Небо превратилось из водянисто-серого в водянисто-голубое. Грас вглядывался то в одну сторону, то в другую, но не обнаружил никакого облака пыли ни на востоке, ни на западе, предупреждавшего о черногорской армии. Впрочем, что касается облака, то последнее время почти постоянно лил дождь, так что пыли могло и не быть.
День продолжал скучно тянуться, и Грас начал верить, что черногорский крестьянин пришел к Белойецу только затем, чтобы вселить в него страх. Но в таком случае откуда он знал о Дердеватце?
Где-то во второй половине дня двое аворнийских всадников галопом прискакали в лагерь – и конечно, с востока.
– Ваше величество! Ваше величество! – кричали они. – Я здесь. – Грас помахал рукой, чтобы они увидели его. – Какие новости?
– Черногорцы, ваше величество, много черногорцев, – ответил ему нестройный хор.
Один из разведчиков продолжал:
– Они примерно в часе отсюда. Большинство из них пешие солдаты – только несколько всадников.
Крестьянин – или посланец из Дердеватца, который разговаривал с крестьянином (крестьянином ли?), – оказался в конце концов прав. И разведчики выяснили о нападении прежде, чем оно стало неприятным сюрпризом.
– Спасибо вам, – сказал король. – Я думаю, мы будем в состоянии справиться с ними. – Он позвал Гирундо.
– Да, ваше величество? Итак, они все-таки идут? Грас кивнул. Гирундо мрачно хмыкнул:
– Ну, лучше поздно, чем никогда. Думаю, им достанется, во всяком случае большинству из них.
В его улыбке было кровожадное предвкушение.
– Хорошо. Это то, что я надеялся услышать. – Грас указал на стены Нишеватца. – А если люди Василко выйдут из укрытия?
– Пусть попробуют. – Гирундо пожал плечами. – Я, честно говоря, надеюсь на это. Может, мы возьмем город, когда они будут вынуждены отступать в него.
У него хватало уверенности. Грас, довольный, похлопал его по спине.
– Убедись, что мы готовы отразить любую атаку черногорцев. Я не нападаю на них. Если я им нужен, они могут атаковать на территории, которую выберу я. Клянусь богами!
Гирундо кивнул и поспешил прочь. Грас знал, что ему, возможно, придется выступить против черногорцев, хочет он этого или нет. Если они начнут грабить окрестности, чтобы его армия не смогла себя прокормить, ему придется остановить их. Но если у них на уме было что-то подобное, разве они не взяли бы с собой меньше пехотинцев, а больше всадников? Он бы, во всяком случае, сделал именно так.
Когда черногорская армия перевалила через последний невысокий холм на востоке, аворнийцы к этому времени уже заняли удачную оборонительную позицию. Увидев людей Граса, выстроившихся перед ними, черногорцы зарычали, словно медведи. Они и были похожи на них – огромные, волосатые; на многих не было кольчуг, только туники и юбки.
Грас продолжал кидать быстрые взгляды в сторону Нишеватца. Если он смог увидеть приближавшихся черногорцев, не исключено, что их заметили и жители города. Надеялись ли они, что идущая на помощь армия сможет разобраться с врагом, не вынуждая их внезапно выходить из укрытия? В таком случае их оптимизму можно было только позавидовать.
Продолжая рычать, черногорцы помчались в сторону людей Граса, и король изо всех сил постарался не закричать от радости. Он даже не предполагал, что они окажутся столь глупы! Его люди закрепились на высоте, и у них было много стрел. Они начали стрелять в черногорцев, как только нападающие стали досягаемы для меткого выстрела. Вообще-то, многие из них начали стрелять до того, но такое случается при любой атаке.
Конечно, черногорцы тоже открыли стрельбу. Но у них было меньше лучников, и они вынуждены были пускать стрелы вверх, а аворнийцы – вниз, что давало людям Граса еще одно преимущество.
Грас надеялся, что губительная волна стрел остановит черногорцев раньше, чем они вступят в борьбу с его солдатами, но такой удачи не случилось. Без сомнения, смелости у черногорцев хватало. Но независимо от того, как быстро стреляли аворнийцы, они не могли выпустить в воздух достаточное количество стрел, чтобы поразить всех врагов; поэтому те подошли уже достаточно близко, чтобы биться пиками и топорами.
Насколько аворнийская пехота была сильнее в стрельбе из луков, настолько черногорцы имели преимущество над ними в борьбе при непосредственном столкновении.
Люди с севера держали свою кавалерию на флангах, чтобы защищать пехоту от конных аворнийцев. Грас не думал, что у черногорцев хватит всадников, чтобы успешно справиться с этим. Он повернулся к Гирундо и спросил:
– Пора?
– Да, думаю, так, – ответил его генерал.
Гирундо и Грас оба махнули трубачам, которые сыграли сигнал «Выступить». Грас пришпорил коня и вытащил меч. Эти молодые черногорцы наверняка надеялись сразить короля Аворниса – что ж, они получат эту возможность!
Черногорские всадники кинулись в направлении аворнийцев, и противник перехитрил их искусным маневром так же быстро, как ментеше опережали аворнийцев на юге. Окруженные с разных направлений одновременно, черногорские всадники отступили. Впрочем, большинство из них не ушли так далеко, как им хотелось бы.
– Продолжать движение вперед! – крикнул Грас своим людям. – Мы должны помочь нашей пехоте.
Аворнийская кавалерия врезалась во фланг черногорских сил. Грас рубанул черногорского солдата, его клинок попал тому в плечо. Черногорец закричал, но король так и не узнал, был ли это его последний крик. Сражения все похожи одно на другое. Очень часто ты и понятия не имеешь, как сильно удалось ранить врага. А иногда ты так и не узнаешь, ранил ли его вообще.
Грас снова атаковал – другого черногорца, и щит отразил его удар. Противник замахнулся на него топором. Подставив свой собственный щит под удар, король почувствовал его силу своим плечом. Можно считать, что ему повезло – топор не разрубил щита. На самом деле ему повезло еще больше, так как черногорец, замахнувшийся топором, имел время только для одного удара, прежде чем сражение отделило их друг от друга.
После этой схватки королю больше не пришлось активно участвовать в сражении. Черногорцы устремились назад на восток, как только убедились, что не могут надеяться на победу.
– За ними! – прокричал Грас – Не дайте им уйти с мыслью, что они почти победили нас. Убедитесь, что они знают – мы сильнее, чем они!
– Мы не хотим продвигаться слишком далеко, – заметил Гирундо. – Если Василко все-таки внезапно выйдет...
– Он до сих пор не вышел! Если он не сделал это раньше, до того как понял, что мы выигрываем, почему бы он стал это делать сейчас?
У Гирундо не было на это ответа.
Когтистый бродил по маленькой комнате. Плотники и каменщики уверили Ланиуса, что котозьян не сможет отсюда сбежать. Конечно, те же самые плотники и каменщики не смогли определить, как Когтистый сбегает из комнаты, в которой он проводил большую часть времени, поэтому Ланиус не до конца верил им. И все-таки в течение последнего часа животное не пыталось исчезнуть.