– Так-так, – прошептал Ланиус – Разве это не интересно?
Это было не просто интересно. Это было настоящим открытием, а он ведь почти отчаялся найти что-нибудь новое о Скипетре милосердия. Те из королей Аворниса, которые что-то писали о нем, выражались нечетко, не объясняли, каково это – обладать Скипетром. Кафартес оказался самым откровенным.
Это также объясняло гораздо больше, чем Кафартес мог себе вообразить. Четыреста лет Скипетр милосердия находится в Йозгате. Все это время, насколько знал Ланиус, Низвергнутый ни разу не посягнул на него и не применил его силу против своих врагов. Как все аворнийские короли за эти четыре столетия, Ланиус был рад, что Низвергнутый не сделал этого, но не мог понять, почему. Теперь, возможно, история прояснилась. После того как ментеше принесли Скипетр к Низвергнутому, он, наверное, пытался поднять его и потерпел неудачу. Доказательств, конечно, нет. Но это показалось Ланиусу более обоснованным, чем любое другое предположение, о котором он читал в манускриптах.
Может быть, это значило даже больше. Боги правильно поступили, свергнув Милваго вниз с небес, превратив его в Низвергнутого. Разве не бесспорным было то, что его цель – силой вернуться на небеса – была неправедной?
Ланиус рассмеялся. «Как это я, простой смертный, сидящий в одиночестве в пыльном архиве, смею постигать деяния богов? Разве это не вопиющая наглость? »
Ему хотелось поговорить об этом с Грасом. Поскольку это было невозможно, он принялся мечтать о том, что будь у Аворниса архипастырь, движимый стремлением понять богов, а не единственно страстью преследовать оленя после того, как стрела попала тому в бок, тогда Ланиус смог бы довериться такому архипастырю со своим вселяющим ужас секретом о Милваго. Ансеру – нет. Как бы Ланиус ни любил незаконнорожденного сына Граса, он знал, что тот был в достаточной степени легкомысленным.
Впрочем, ему было понятно, почему Грас решил наградить Ансера красной мантией – тот был непоколебимо предан своему отцу. «А сколько людей непоколебимо предано мне? – подумал Ланиус. – Есть ли такие люди вообще? » Но иногда архипастырь, который делал нечто большее, чем просто занимал должность, мог быть полезен. Ланиус почти пожалел, что Букко больше не проводит службы в храме... А Букко женил бы его на дочери короля Дагиперта, если бы это ему удалось.
«Итак, что делать с посланием Кафартеса? » – спросил Ланиус самого себя. Сначала он хотел положить его на видное место. Но после недолгих размышлений, используя остатки восковой печати, король снова прикрепил обрывок пергамента к отчету об овцах в долине Граникуса. Иногда подобная уловка бывает более чем оправданна.
Направляясь в свои покои, Ланиус размышлял, относится ли к нему то, что король Кафартес написал в своем письме. Он не особо хочет противостоять Грасу в единоличном правлении Аворнисом, так что это вполне могло относиться и к нему.
Галеры, которыми командовал Грас, двигались по Грани-кусу в направлении Азанийского моря. Остальное его войско очищало прочие реки и долины вокруг них от черногорских пиратов.
Ему снова пришлось сражаться. Черногорцы удерживали Калидон и не намеревались отдавать его назад аворнийцам. Грас использовал ту же уловку, которая принесла ему успех против барона Льва в крепости Вараздин. Он устроил показательную атаку с берега и, когда убедился, что большинство пиратов кинулось в эту часть Калидона, послал солдат на земляные стены. Они оказались внутри города прежде, чем черногорцы осознали, какие неприятности их ожидают. После этого захватчики Калидона сдались в плен, и наибольшей проблемой стало удержать местных жителей от расправы над черногорцами.
Когда король услышал некоторые из историй о том, как вели себя черногорцы в городе, он почти пожалел, что не дал калидонцам сделать то, что они хотели. Но к этому времени он уже отослал захваченных пиратов в глубь страны под охраной. Он пока не знал, как поступить с ними – отправить на работы в рудники или обменять на захваченных в плен аворнийцев. «А если я не сделаю ни того ни другого, – подумал он, – я всегда могу отдать их на растерзание в Калидон».
Речные галеры отправились дальше на восток. Утром он спросил Гирундо:
– Ты ожидал чего-нибудь подобного от черногорцев?
– Я?.. Нет, ваше величество.
Гирундо покачал головой и тут же пожалел об этом: любое движение вызывало у него тошноту. Глубоко вдохнув, он продолжал:
– Они воевали против нас в прошлом году. Но не так... как сейчас.
– Да, для ментеше в порядке вещей добивать раненых и убивать тех, кто пытается сдаться, – согласился Грас. – Но то, что они делали с жителями Калидона, было в десять раз хуже.
Услышав его слова, у поручней зашевелился Птероклс. Король махнул рукой колдуну:
– У тебя есть что сказать?
– Я... не уверен, ваше величество, – ответил Птероклс.
Грас искренне надеялся, что сумел скрыть свое недовольство. В последнее время Птероклс был слишком во многом не уверен. Если быть честным, он также не был хорошим моряком, хотя и лучше переносил качку, чем Гирундо.
Волшебник помолчал, собираясь с мыслями, затем сказал:
– Я этому особо не удивляюсь.
– Да? Почему? – спросил Грас.
Колдун посмотрел не на север, не на восток, а на юг. Бесстрастным тоном, который стал обычным для него после его поражения в Черногории, он произнес:
– Почему? Потому что они на год дольше слушают Низвергнутого, проникающего в их мысли.
– Понятно, – отозвался Грас.
Птероклс казался безразличным к тому, есть ли смысл в его словах. Каким-то образом это делало его высказывания не менее, а более убедительными.
Король Грас надеялся, что флот по-прежнему опережает весть о своем приближении. Если галеры сумеют добраться до моря прежде, чем черногорцы на побережье узнают о них, это будет на руку аворнийцам. На реках его галеры были и быстрее, и проворнее черногорских морских кораблей. Сохранится ли преимущество на морских просторах? Как знать...
Река Граникус стремительно несла вперед свои чистые воды. И вдруг горизонт впереди раздвинулся до бесконечности. Азанийское море внушало Грасу больше страха, чем Северное. В стране черногорцев погода была облачной и туманной, что значительно ослабляло ощущение открытости морского простора. Здесь король действительно почувствовал, что такое бесконечность.
Но сейчас это отошло на второй план. На северном берегу реки Граникус и вдоль морского побережья находился город Додона. Он был захвачен черногорцами. Темные следы от языков пламени на городских стенах свидетельствовали о том, что пираты устроили пожар во время штурма.
Несколько черногорских кораблей стояло у причала. Казалось, пираты не ожидали неприятностей. Грас мог точно сказать, когда они заметили его галеры. Внезапно Додона стала напоминать потревоженный муравейник. «Слишком поздно», – подумал он и отдал приказ.
– Мы ударим по ним быстро и беспощадно, – заявил он. – Кажется, это не будет так трудно, как в Калидоне. А если будет, мы используем тот же прием, что дважды помог нам, – ложную атаку со стороны гавани, а затем пойдем с суши. Но что бы мы ни делали, мы должны удержать эти корабли и не дать им предупредить остальных черногорцев.
Почти все прошло так, как он и рассчитывал. Некоторые пираты оказались настоящими храбрецами. Впрочем, Грас уже не раз убеждался в смелости и отваге черногорцев. Но в Додоне у них не было времени, чтобы организовать согласованную защиту.
Их корабли факелами полыхали у причала – за исключением одного, который мчался на север, гонимый сильным ветром с юга. Только сейчас Грас имел возможность убедиться, зачем нужны такие широкие полотнища парусов, которые они использовали. Он послал две речные галеры за черногорским кораблем. Аворнийцы гребли изо всех сил, но пиратское судно все-таки ускользнуло.
Грас мрачно выругался. Река Граникус, возможно, была очищена от пиратов, но теперь все люди с севера будут знать, что он охотится за ними.