Но зима пока была всего лишь... зимой – ничего необычного. Изменение погоды было нелегким делом даже для существа, которое когда-то было богом. Пару раз, когда Низвергнутый пытался такое проделать, Аворнис пережил это.
Тогда благодаря стараниям Ланиуса столица и остальные города запаслись продовольствием.
Грас начал подготовку к весеннему походу. В этот раз, отправившись в Черногорию, он не будет испытывать недостатка ни в чем. И действительно, когда начало пригревать солнце, приготовления уже были закончены.
Король надеялся застать принца Василко врасплох. Он знал, какие силы Василко и другие черногорские правители могут бросить против него, и думал, что у него есть хорошие шансы на победу.
– Да хранят тебя боги, – сказала Эстрилда в тишине спальни.
– Спасибо.
Грас положил руку на ее бедро. Они лежали обнаженные на широкой кровати, оба испытывая почти полное удовлетворение. Их отношения испортились после того, как Эстрилда узнала о романе мужа с Алсой. В последние дни перед походом можно было считать эти отношения почти восстановленными, но все равно некие шероховатости все еще ощущались. Грас иногда размышлял, исчезнут ли они совсем.
– Будь осторожен. Королевство нуждается в тебе. Грас недовольно фыркнул. Эстрилда ничего не сказала о том, нуждается ли в нем она. Должно быть, у нее были веские причины молчать об этом.
– Меня беспокоит одна вещь – я не смогу организовать успешную осаду их городов.
– Почему? – спросила Эстрилда.
Разговор о городах и осадах был общим и поэтому достаточно безопасным.
– Потому что я не могу взять с собой на север флот. Грас не боялся быть откровенным. Эстрилда не стала бы болтать, а королевская спальня была защищена от колдовства лучше, чем любое другое место в Аворнисе.
– Черногорцы могут заполнить свои большие морские корабли кое-чем посерьезнее, чем безделушки для торговли, будь они прокляты. Когда моя армия стояла прошлым летом перед Нишеватцем, Василко привез зерно по морю, и я ничего не смог с этим сделать. Я не понимаю, как остановить их в этом году. Мне надо брать их города приступом. У меня не будет возможности уморить их голодом.
– Из-за недостатка людей, не так ли? – вздохнула Эстрилда. – Это... печально.
– Да, из-за недостатка, и да, это печально, – согласился Грас – Однако я не вижу выхода. Большинство наших галер плавают по девяти рекам. Некоторые – вдоль побережья, но как бы я мог доставить их в Черногорию? Один шторм по пути и... – Он покачал головой.
– А разве шторм не может потопить черногорские корабли? Тогда тебе бы не пришлось беспокоиться о них.
Грас сдвинул брови.
– Все не так просто. Корабли черногорцев приспособлены плавать в открытом море. Наши – нет. Наши хороши для рек, но плавание в Северном море – это другое.
– Ты что-нибудь придумаешь.
Что касалось кораблей, то Эстрилда не сомневалась в способностях бывшего капитана речной галеры, за которого она когда-то вышла замуж. Когда дело касалось женщин, она тоже была уверена – кое в чем другом.
Когда Грас думал об этом, ему приходилось признать, что он дал ей для этого повод.
Ланиус вышел из города, чтобы проводить короля и его армию.
– Боги да пребудут с тобой, – сказал он. – Мы оба знаем, как это важно и почему.
Принц Орталис тоже пришел проводить отца, но не сказал ему ни слова. И Грас тоже промолчал. Они обменялись взглядами, полными ненависти, вероятно, каждый надеялся, что видят лица друг друга в последний раз. Неужели это было правдой?
– Боги да благословят армию и приведут ее к победе. Архипастырь Ансер был в веселом расположении духа.
Если он и заметил, как Грас и Орталис смотрели друг на друга, это не отразилось на его улыбающемся лице.
С покорным вздохом Грас поместился в седло своей лошади. «Еще одно лето уроков верховой езды, – подумал он. – Я превращаюсь в сносного наездника вопреки своему желанию».
Единственные, кто всем своим видом выражал желание вернуться в страну черногорцев, были принц Всеволод и его соотечественники – те, кто отправился в изгнание в Аворнис вместе с ним.
– Я снова увижу своего сына, – сказал Всеволод с гневным предвкушением.
Грас осознавал, что он испытывал к Орталису похожие чувства, и это делало его и опального принца товарищами по несчастью.
– Мы готовы? – спросил Грас у генерала Гирундо. Если нет, клянусь бородой Олора, мы наверняка потеряли даром время и деньги!
– Спасибо большое. Ты все разъяснил, – проговорил Грас.
Гирундо поклонился и дернул лошадь за поводья, заставляя ее тоже склонить голову. Грас засмеялся. Принц Всеволод нахмурился, принимая свой обычный вид.
Король Грас махнул рукой трубачам. Солнце сверкнуло золотом на горнах, когда они поднесли их к губам. Маршевая музыка наполнила воздух. Аворнийцы выступили в поход на север.
Король Ланиус всегда с удовольствием переодевался в свободную одежду, когда ходил заниматься в архив, и дворцовые прачки были ему за это благодарны. Надевая охотничий костюм перед тем как отправиться на охоту с архипастырем Ансером, он испытал похожее ощущение. Хорошо ли он был одет? Он не знал да и не думал об этом.
Если кто-нибудь другой, а не Ансер, пригласил бы его на охоту, он не только бы сказал нет, но, возможно, рассмеялся в лицо этому человеку. Но он действительно любил сводного брата своей жены и поэтому решил посмотреть, почему это занятие доставляет архипастырю такое удовольствие.
Грас часто шутил по поводу того, что чувствует себя в седле не совсем уверенно. Ланиус же вообще был не в ладах с верховой ездой. Он ощущал, что находится чересчур высоко над землей и, похоже, может оказаться на ней слишком внезапно. Еще он предчувствовал, как у него будет болеть зад, и если Олор предназначил людям таким образом проводить свое время, то не помешало бы ему сотворить их кривоногими.
Ансер вынул свой лук из футляра, в котором находились еще и стрелы. Он умело натянул тетиву, затем установил на ней стрелу. Спустя мгновение стрела задрожала, попав в ствол дерева на расстоянии в ширину ладони от выступающей ветви.
– Немного высоко, – сказал архипастырь и огорченно пожал плечами. – Попробуй ты.
Ланиус неуклюже натянул тетиву. Он так и не вспомнил, когда в последний раз держал в руках оружие. Еще более неловко он приладил стрелу на тетиву и, оттягивая ее, закряхтел от усилия. Стрела, которую он выпустил, никуда не попала, не то что в сук, а даже и в дерево.
Загонщики и телохранители, ехавшие рядом с королем и архипастырем, тихо засмеялись.
– О господи, – сказал Ансер, впрочем без всякого презрения, скорее сочувственно.
Да, не зря все любили его.
– Я опасен для зверей меньше, чем они для меня, – проговорил Ланиус.
Если он посмеется над собой сам, может быть, остальные охотники не станут смеяться над ним или будут смеяться меньше.
– Вам не грозит никакой опасности, ваше величество, – заявил один из телохранителей. – Мы ведь как раз для этого рядом с вами.
Неужели этот человек все понимал буквально? Несомненно, это помогало ему быть хорошим телохранителем – и очень скучным человеком.
Отовсюду доносился птичий щебет. Ланиус прислушался и уловил несколько разных трелей. Интересно, какой из голосов принадлежит щеглу, а какой – ласточке?
– Посмотри! – обратился он к Ансеру. – У этой что-то в клюве.
– Строит гнездо. Сейчас как раз время для этого.
Солнечный свет пятнами пробивался сквозь листья. Лошади норовили остановиться через каждые несколько шагов и пощипать папоротник, уже появившийся у корней деревьев. Ланиус не хотел им мешать, но Ансер торопился дальше, в леса.
Город находился всего в нескольких милях, но казалось – он за Северным морем. Здесь воздух пах зеленью, такой же яркой, как новые листочки на деревьях.
Бабочки, словно порхающие драгоценности, перелетали с одного яркого цветка на другой. Заяц щипал клевер.