Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
***

По прошествии времени реформатору стало казаться, что против его валютных преобразований была «…почти вся мыслящая Россия: во-первых, по невежеству в этом деле, во-вторых, по привычке и, в-третьих, по личному, хотя и мнимому, интересу некоторых классов населения. По невежеству, потому что этот теоретический вопрос был в то время чужд даже большинству русских экономистов и финансистов» 145.

Сетования С. Ю. Витте на косность мышления российского образованного общества имели под собой веские основания. Во всем цивилизованном мире, по авторитетному свидетельству Е. И. Ламанского, всякие кредитные знаки (банковые билеты, бумажные кредитные знаки) признаются только потому, что за них можно получить всеми признаваемый товар — золото. В России же, поражался он, говорили, что размена не нужно, давайте только деньги. Даже во времена сильного падения рубля московские коммерсанты требовали больше денежных знаков и недоумевали: «Почему правительство церемонится, мы все рады принимать деньги, выпускаемые нашим царем». Всякие меры к восстановлению денежной единицы и к упорядочению монетной системы русскому народу представлялись крайне несимпатичными 146.

Что касается русских экономистов и финансистов, то перспективы русской валюты были в центре их внимания. Публиковались и специальные исследования, причем такого высокого научного уровня, какой в наши дни почти не встречается. Теорию денежного обращения сам С. Ю. Витте осваивал по работам Н. X. Бунге, А. Вагнера и А. Я. Антоновича. Несколько высокоценных публикаций по валютным проблемам осуществил Илларион Игнатьевич Кауфман — сотрудник Министерства финансов, один из авторов денежной реформы 1895–1897 годов 147. Именно ему не без оснований приписывается план скрытой девальвации, осуществленный в ходе виттевской денежной реформы 148.

Многие полагали, что фиксацией курса рубля следовало бы и ограничиваться, избегая дальнейших шагов, поскольку удержать золото в качестве денег вряд ли удастся. Им возражали специалисты из Министерства финансов: прочного курса невозможно добиться без девальвации и без поддержки ее результатов в последующем времени 149. Наибольшая опасность для золотого рубля таилась в неважном состоянии русского платежного баланса. Ее признавали даже самые решительные сторонники золотой валюты. Ф. Г. Тернер, защитник виттевских проектов в Государственном совете, рассуждал так: «Наш торговый баланс стоял постоянно в нашу пользу, но ввиду значительных платежей по заграничным займам и другим расходам правительства наш общий международный баланс требовал некоторой приплаты. Но нельзя не принять в соображение, что и при бумажном обращении приходится от времени до времени поправлять наш курс займами, потому что нельзя же было допускать безграничного падения вексельного курса. Так что по существу в этом отношении ничего не должно было измениться со введением у нас золотой монетной единицы, а между тем непоколебимость денежного обращения на золотом основании, кроме пользы для внутренних оборотов, не могла не послужить еще и к укреплению нашего заграничного кредита» 150.

Непоколебимо прочного золотого рубля требовал прежде всего растущий государственный бюджет, равно как и разбухавшее казенное хозяйство. На эту важную предпосылку реформы 1895–1897 годов советская историография обратила до обидного мало внимания. «Когда страна дорастает до громадного и обильного государственного бюджета в миллиардных суммах, — писал И. И. Кауфман, — то такой бюджет нуждается в соответственном фундаменте, прочном, не боящемся колебаний, способном выносить тяжесть стоящего на нем сооружения. Для такого фундамента необходимы: во-первых, соразмерно развившиеся производительные силы страны, а во-вторых, отнюдь не неразменные бумажные деньги, а правильная денежная система, состоящая из звонкой монеты и разменных на нее бумажных денег. Из этих двух условий первое так очевидно и бесспорно, что не нуждается ни в каких объяснениях. Но не менее бесспорно и то, что министр финансов, имеющий дело с миллиардным государственным бюджетом, не может оставаться равнодушным к тому, на какой почве происходят денежные обороты, которыми он управляет: на почве ли бумажного рубля, который то больше, то меньше на несколько копеек, а иногда даже на много копеек, или на почве металлического рубля, остающегося незыблемым. В миллиардном бюджете каждая копейка означает несколько десятков миллионов рублей, на которые покупная сила государственного хозяйства то увеличивается, то уменьшается. При скромном бюджете и скромных денежных оборотах государственного хозяйства это неудобство может еще не бросаться в глаза, хотя оно всегда имеет значение; но при очень значительных денежных оборотах государственного хозяйства каждое колебание бумажного рубля производит очень болезненные финансовые последствия и не может не вызвать забот и стараний об устранении таких колебаний. Преобразование расстроенной денежной системы становится условием финансового самосохранения и потому насущной необходимостью. Такой смысл преобразование денежной системы получило у нас в 1890-х годах» 151.

8 мая 1895 года рубикон был перейден — закон взял под свою защиту сделки на золотой рубль. Государственный банк получил право принимать денежные вклады в золотой валюте; в золоте стали взиматься акцизные и другие казенные сборы. Кредитные билеты продолжали принимать во все платежи, но уже не по нарицательной цене, как прежде, а по биржевому курсу. С 1887 года он поддерживался на уровне 1 руб. кредиток за 66 2/ 3 коп. золотом.

Нельзя вечно жить в страхе, что с рублем вот-вот произойдет что-то непредвиденное, и напрягать все свои силы, чтобы этого не случилось, — убеждал С. Ю. Витте членов Государственного совета в правильности принимаемых мер. «Вечная осада не дает такого спокойствия, — и денежное обращение, требующее постоянной искусственной охраны и защиты, не может служить прочной основой государственному и народному хозяйству» 152.

Министерство финансов устроило широкое общественное обсуждение затеваемой реформы. 15 марта 1896 года газета «Новое время», издаваемая известным журналистом А. С. Сувориным, напечатала статью с изложением проекта «Правил об исправлении денежного обращения». Основные его положения таковы.

Параграф первый «Правил» передавал все эмиссионное дело в руки Государственного банка. «Государственные кредитные билеты выпускаются Государственным банком только для коммерческих операций банка; за счет Государственного казначейства (то есть для покрытия бюджетных дефицитов. — С. И.) билеты на будущее время не выпускаются» 153.

Третьим параграфом в стране вводилась новая валюта — золотая. «Обращение государственных кредитных билетов обеспечивается всем достоянием государства. Достоинство государственных кредитных билетов определяется на рубли в золотой монете нового чекана» 154. Билеты беспрепятственно разменивались на золото в Госбанке: неограниченно по предъявлении — только в Петербургской конторе, в других же конторах и отделениях банка — «…в зависимости от имеющейся в них золотой наличности».

Практикой денежного хозяйства было установлено, что условием прочности валюты служит не только некоторый запас звонкой монеты, но и соответствие банкнотной эмиссии текущим потребностям народного хозяйства в денежных знаках. Германская система эмиссии банкнот получила название системы минимального резерва. В соответствии с ней лишь часть банковских билетов — одна треть — покрывалась полностью наличностью (звонкой монетой, золотом в слитках или свидетельствами императорской кассы). Остальное обеспечивалось торговыми векселями, которые учитывал (точнее — переучитывал) центральный эмиссионный банк. Иначе говоря — всей массой потребительских товаров, которую эти векселя представляли. Английская (и французская) система максимального выпуска требовала, чтобы все превышавшее известный максимум имело 100 %-ное золотое покрытие.

54
{"b":"160259","o":1}