— Уверяю вас, она была одержима, но также она была убеждена, что вы скрываете что-то от нас.
— Зачем мне это делать? Я действую исключительно по приказу Совета вампиров.
— Их неприязнь этого вампира показалась мне слишком личной.
— Вы так думаете? — Элиас натянуто улыбнулся. — Понятия не имею почему.
Они остановились у двери в покои королевы, и Розалинда заколебалась. Она решила, что лучше переговорить с Кристофером, прежде чем она продолжит озвучивать свои подозрения.
— Вы, вероятно, правы, мастер Уорнер. Я немного устала.
Его улыбка была нежна, и это напомнило ей о картине, которую она видела в его уме: он очарован ею, он желает поработить ее.
— Это не удивительно в свете вашей недавней победы, убийца вампиров. — Он низко поклонился и поцеловал ее руку. — Как я понимаю, теперь вы покинете дворец.
Элиас казался немного разочарованным.
— Я еще не получила вестей от дедушки, но я уверена, что он захочет, чтобы я вернулась домой.
— Я буду скучать по вам, моя леди.
Розалинда улыбнулась.
— Я уверена, что вы найдете множество других леди, которые развлекут вас, сэр.
— Я уверен, что найду, но они не будут вами. — Элиас соблазнительно улыбнулся, но она отказалась прокомментировать его провокационное замечание, так что он продолжил. — А сэр Кристофер?
Розалинда пожала плечами.
— Я понятия не имею, что он теперь будет делать.
Элиас остановился.
— Вы с ним не виделись?
— Нет нужды видеть его. Вампир мертв.
— Ах. Я должен предположить, что это тяжело для вас обоих.
Розалинда пристально посмотрела на Элиаса. В его голосе был намек на сочувствие? Конечно, нет.
Он продолжал.
— Я подозреваю, что в сэре Кристофере течет достаточно крови вампира, чтобы связать себя с вечностью.
А затем Элиас поклонился и отвернулся, оставляя Розалинду стоять в одиночестве. Как всегда он лишь запутал ее и заставил вообразить вещи, которым нельзя было позволить произойти. Розалинда убедилась, что Элиас действительно исчез и пошла к конюшням. Она должна поговорить с Рисом.
Положив скрещенные руки на дверцу стойла, Кристофер смотрел на Риса, сидевшего среди соломы и держащего ногу лошади между коленями, пока он вбивал выпавший гвоздик в подкову. Прежде чем объявить о своем присутствии, Кристофер ждал, пока Рис не выпустит ногу лошади. Он сомневался, что Рис оценит пинок по мужской части тела, если лошадь испугается его оклика.
Рис встал и вытер руки об кожаный камзол.
— Что я могу сделать для вас, сэр Кристофер?
Кристофер пошел за Рисом к насосу на конном дворе и подождал, пока он вымоет руки.
— Меня кое-что беспокоит.
Рис немного улыбнулся.
— Позвольте мне угадать. Вы, наконец, поняли, что вели себя как полный дурак, игнорируя леди Розалинду, и хотите помириться с нею прежде, чем уедете.
Кристофер нахмурился.
— Нет. Это не то.
— Вы уверены? Поскольку вы были дураком. — Рис сделал паузу. — Она любит вас, несмотря на то, кто вы есть, и что вы значите для ее семьи. Это — подарок, от которого я никогда бы не отказался.
Кристофер стиснул зубы.
— Быть может так оно и есть, но есть ещё кое-что, о чем я должен поговорить с Розалиндой. О том, что сказала вампирша.
Рис посмотрел на него через плечо.
— Тогда вам улыбнулась удача. Леди Розалинда здесь. Вы можете спросить ее сами. — Он поклонился и ушел, оставив Кристофера стоять у водного насоса, мучительно ощущая сладкий аромат Розалинды за спиной, легкое дыхание, представлять тепло ее кожи …
— О…
Она казалась разочарованной. Он повернулся к ней, и она нахмурилась.
— Я хотела спросить Риса кое о чем…
Он натянуто улыбнулся.
— Я могу вам помочь?
Она внимательно смотрела на него своими красивыми карими глазами.
— Я думала, вы не хотите больше иметь со мной дело.
— Приходится, моя леди — Он склонил голову на целый дюйм. — Думаю, мы не закончили одно дело.
Ее лицо смягчилось, и она соединила руки как в молитве.
— Я так рада, что вы решили дать мне шанс объясниться. Когда я была в плену вампира, она заставила меня выбрать одного из вас, чтобы спасти, и естественно я думала о вас….
— Естественно. — Он фыркнул. — И затем естественно вы выбрали Риса.
— Потому что у меня не было выбора.
— Так вы продолжаете утверждать. — Он провел рукой по лицу. — Я не это хотел обсудить с вами, и вы не сказали ничего нового. Прошу извинить меня.
— Не убегайте от меня. — Она схватила его бархатный рукав, и он остановился.
— Отпустите мою руку.
— Или что?
Он достал свой кинжал и поднес его к покрасневшей щеке девушки.
— Или я не отвечаю за свои действия.
Она смерила его взглядом.
— Будто вы причините мне боль.
— Как будто вы позволите мне. — Он сделал глубокий успокаивающий вдох. — Я не хочу слушать вас, Розалинда.
— Почему нет?
— Поскольку вы уже четко все объяснили.
Гнев горел в ее глазах.
— Окажите мне любезность — выслушайте меня, а затем я позволю вам уйти, не сказав ни единого слова недовольства.
Он убрал свой кинжал, и она выпустила его рукав. Искусно поклонившись, он указал на разрушенную баню, и она проплыла мимо него, на ее коричневой шелковистой юбке шуршала соломка. Она встала в центре, а он прогуливался по комнате, спрятав руки за спиной и не позволяя им дрожать.
— Хорошо?
Она впилась в него взглядом и подняла подбородок.
— Как я говорила, вампир собиралась убить всех вас, если я не выберу, кого спасти. Я быстро поняла, что не должна спасать Элиаса, поскольку вампир считала, что он может быть полезен ей, когда она начнет управлять королевством. Оставались вы и Рис. — Она вздохнула и отвела от него взгляд. — Я думала, что сойду с ума от необходимости делать подобный выбор.
— Все же вы его сделали.
Он гордился легкостью своего тона, был рад, что его с трудом завоеванная оборона все еще работала против нее.
Она уничижающе посмотрела на него.
— Поскольку я вспомнила нечто важное. Узы крови жизненно необходимы вампирам. Защита их родных является инстинктом, как человеческая женщина, защищающая свое дитя. Я знала, что она никогда охотно не убьет одного из своей крови. Я знала, что она никогда не убьет вас. — Она выдохнула. — Таким образом, я выбрала Риса. Он был единственным из нас, который был бесполезен вампиру, и ничего не имел против нее.
Кристофер позволил словам Розалинды медленно проникнуть в его ум, почувствовать, как они излечили часть его души, которая, он даже не понимал, была ранена. Он чувствовал ужасное нежелание убить собственную кровь, исчезнувшее только когда жизнь, связанной с ним узами крови, висела на волоске. Как только непроницаемые стены его защиты разрушились еще сильнее, он изо всех сил попытался подобрать слова.
— Удачно, что ваша дикая ставка окупилась, не так ли?
— Моя дикая ставка?
Он поднял бровь.
— Как еще это назвать?
— Аргументированное решение перед лицом ужасных возможностей. — Она сердито посмотрела на него. — Без сомнения, вы так бы это назвали, если бы подобный выбор делал мужчина!
— Я не думаю, что был бы в состоянии сделать такой выбор, — удивленно произнес он. — Не думаю, что мне хватило бы сил.
— Тем не менее, это не играет никакой роли, ведь так? — Она вздохнула, и ее голова склонилась вперед как слабеющий цветок. — Вы уже решили, что я не имею право быть прощенной.
— Это не так уж просто.
Она выдержала его взгляд.
— Да, непросто, Кристофер.
— Как я сказал, возможно, у меня нет вашей храбрости.
По правде говоря, он едва мог поверить ее способности стоять перед ним и разделять свои чувства. Она унизила его, заставила захотеть прыгнуть в пропасть ради нее вместо того, чтобы отступить в тень, боясь привлечь к себе внимание.
В ее карих глазах бушевал огонь.
— Тогда, возможно, вы должны найти хоть ее крупицу.
Он глубоко вздохнул. Пришло время прыгнуть или упасть навстречу смерти.