Девушка задохнулась и выгнула спину, предлагая себя ему, предлагая ему все, о чем он когда-либо мечтал. Кристофер двигал коленом между ее бедрами, пока она не захотела его. Великолепный аромат ее возбуждения проник в его чувства, прибавляя и увеличивая потусторонние ощущения, созданные дымом.
Он передвинул рот к другой груди, использовал пальцы, чтобы сохранять сосок твердым и покалывающим, и резко всосал кожу. Она схватила его за волосы, чтобы еще сильнее прижать к себе, мужчина застонал. Забывая об осмотрительности, он просто опустился напротив ее мягкости. Он хотел видеть ее голой; он хотел, чтобы его рот оказался на ее влажном лоне, облизать языком гладкую влажность, когда Розалинда прокричит его имя …
Кристофер поднял голову и посмотрел ей в глаза. Зрачки стали настолько черными, что исчез почти весь коричневый цвет. Она хоть знала, что это был он? Это имело значение? Теперь она была у него, и он совсем не собирался позволить ей снова уйти. В беззвучной просьбе он взял ее руку, положил ее на штаны, и настойчиво толкнул себя в ладонь девушки.
Ее взгляд упал на его член, она развернулась и, рассмеявшись, побежала прочь. На мгновение он хотел завыть, но у него не было времени. Он должен идти за ней, должен оберегать ее, иметь ее, взять ее, обладатьею …
При беге длинные волосы девушки развивались за спиной. Снедаемый влечением старше, чем само время, он последовал за нею дальше, в центр долины, мимо других пар, открыто совокупляющихся на земле, мимо священников, барабанщиков и танцоров. Его сердце колотилось в груди, а член вторил ему пульсирующей потребностью.
Где-то в глубине души он знал, что больше не принадлежит себя, что он больше не цивилизованный человек, что он больше не способен отрицать свое желание, но он не мог остановиться. Это было почти точно так же, как наблюдать за собой в чудовищном королевском маскараде или театре.
Он споткнулся и вытянул руку, чтобы устоять на ногах. Кристофер почувствовал, как под кончиками пальцев разливается боль, причиненная камнем. Розалинда прекратила бежать и, находясь уже во внутреннем каменном круге, оглянулась на него. Девушка сбросила свою сорочку и посмотрела на партнера. Кристофер бросил долгий последний взгляд через плечо на теперь уже удаленные огни и других гулявших.
Юноша прошел между вертикальными камнями и, зашатавшись, чуть не упал. Словно он разорвал невидимый занавес и вошел в волшебную пустоту, где может произойти все что угодно. Он вдохнул густой, плотный воздух, который, казалось, шел от самых камней и дышал вместе с ними.
Он не мог остановиться.
Он должен идти за ней.
Розалинда задержала дыхание, когда Кристофер остановился на краю внутреннего каменного круга и обернулся назад. Она задыхалась, словно в центре древнего священного круга совсем не осталось воздуха. Он вступил внутрь, камни завибрировали и начали гудеть, как будто реагируя на присутствие мужчины, Розалинда смотрела на высокую, худую фигуру, и волны жара нахлынули на нее.
Он шел к ней, пылая от решительности и желания. Пряди темных волос вились вокруг лица. Он двигался весьма быстро, но, казалось, слишком медленно, что она могла видеть каждое, даже крошечное движение. Приблизившись, Кристофер снял длинную рубашку и штаны, оставшись столь же голым, как и она сама. Его мышцы напрягались и расслаблялись, а грудь становилась шире при вдохе — он дышал так же тяжело, как и она. Девушка не могла отвести глаза от его члена, ставшего вертикально.
В последнем уголке разума, который не был затронут дымом, она ждала, что это будет Рис. Но сияющий Белен, бог Белтейна, потребовал должное, и она не достойна, подвергнуть сомнению справедливость присутствия Кристофера или желания бога.
Звуки шумного празднества вокруг костра не нарушали спокойствие внутреннего каменного круга. Словно они были одни, рожденными заново, созданные богами, чтобы повиноваться их воле, исследовать и славить саму сущность жизни. Розалинда отступала от Кристофера, пока не натолкнулась на твердый каменный блок, стоящий точно в центре круга.
Юноша продолжал идти к ней: лицо было решительным, глаза пожирали ее тело. Он протянул руку и взял ее грудь, и время, казалось, исчезло и стало бессмысленным. Его большой палец задел сосок, и Розалинда застонала. Она смотрела, как его рот опустился всосать ее грудь, его пальцы скользили между ее бедрами — девушка уже была влажной и открытой для него.
Она не была Розалиндой, и он не был Кристофером. Сейчас они были вне этого, просто творения богов, без иной цели как понравиться друг другу и предложить вместе достичь небес. Он склонился над нею, кладя ее на теплый камень. Влажный, твердый член касался ее мягкого живота. Она скользнула вниз, чтобы погладить его, твердого и объятого жаром. Девушка провела пальцами по уже влажной и раздутой головке, и Кристофер застонал.
Его руки лежали на ее талии, но он отпустил ее, чтобы сесть на край каменного блока. Любовник устроился меж ее бедер. Его ноги нашли точки опоры, вырезанные сбоку камня, и стали там, как будто он уже делал это прежде. Его бедра двигались в неистовом ритме, повторяющем удары барабанов и звук ее безумного дыхания.
Его пальцы тронули ее лоно, поглаживая и раскрывая припухшие складочки. Он щелкнул по упругому уплотнению, и девушка задрожала, слегка приподнимаясь от каждой обдуманной ласки. Она начала ловить ртом воздух, когда он водил пальцами по ее мягкой влажности в бесконечной спирали, пока девушка не застонала и не потеряла рассудок от удовольствия.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Дрожащей рукой он убрал волосы с ее лица и посмотрел на нее.
— Розалинда…
— Пожалуйста…
Юноша закрыл глаза и поцеловал ее. Она чувствовала, как кончик его члена исследовал ее гладкий вход, и замерла. С резким стоном он раздвинул бедра и вошел в нее. Ее ногти впились в его плечи, когда он сделал новый толчок, и она изо всех сил пыталась приспособиться к толстой горячей длине его жезла.
— Так … тесно, — прошептал он рядом с ее губами. — Столь прекрасно. — Он снова начал двигаться, пробираясь все глубже и с каждым долгим толчком, наполняя ее своим желанием.
Она забыла все, кроме чувства его тела, пронзающего ее, и блестящего пота на его коже. Его язык двигался в ритм члена, он стонал и поглощал ее рот. Нега разлилась по ее лону, и она начала двигаться с ним, выгибая спину так, чтобы он сильнее прижался к ее жаждущей плоти. Восприятие становилось все уже и уже, словно заточенное лезвие, пока она не закричала и не взорвалась от удовольствия.
Кристофер увеличил темп, его член теперь шел тяжелее, все тело дрожало и трепетало от ощущения обладания ее на фоне живых камней и присутствия зрителей, которые наслаждались каждым вздохом, движением и дрожью их совокупления. Он был ничем для них, просто мужчиной в женщине, мечом в ножнах, источником плодородного семени, наполняющем ее.
Как только эта непристойная идея пришла в его голову, все мысли исчезли, остались лишь чувственные ощущения. Его яйца становились все тяжелее, и семя потекло по члену длинной тонкой струей, как раз когда она вновь сжалась вокруг его стержня. Он уткнулся лицом в изгиб ее плеча: борода щекотала нежную плоть, зубы покусывали кожу, оставляя отметины, что она принадлежит ему, лишь ему одному.
Чувство времени исчезло. Возможно, прошли секунды или часы, прежде чем ему удалось открыть глаза и посмотреть на нее. Она же смотрела на него: ее взгляд был спокоен, волосы рассыпались вокруг покрасневшего лица. Ее пальцы скользили по груди, чертя линии по краям клейма Митры около сердца. Он понемногу выходил из нее, ощущая внезапную прохладу на своем члене, борясь с мыслью погрузить себя обратно в ее тепло.
Он попытался сосредоточиться на окружающем их пейзаже. Древняя резьба по камню, казалось, пылала в слабом свете. Тьма разливалась внизу его живота и, еще более предательски, в его уме. Колени подогнулись, и он соскользнул на землю. И тогда луч лунного света упал на запятнанную скалу, освещая его семя, смешанное с кровью Розалинды. Объединенная жертва, которую они предложили языческим богам на священном алтаре.