Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Он не одобряет, — с усмешкой кивнул Мангурре на Маву.

— Расходы… — небрежно сказала девушка. — Маву скуповат. — Сава надела юбку и туго стянула поясок. — Пошли к Пайре, а то он, бедняга, истомился.

Глава 11

Руттул встречал принцессу при въезде в Тавин. Сава издалека завидела его и погнала галопом своего коня по дощатому настилу моста.

Она знала заранее, что увидит его; специально надела самое яркое платье и сидела из-за узкой юбки на лошади бочком, последний переход перед Тавином разрываясь между желанием сделать в юбке, несмотря на фасон, разрез, чтобы сидеть в седле «по-людски», и желанием переодеться и въехать в Тавин в чем придется. Вот когда ей довелось пожалеть о навязываемых Пайрой повозках: в них платье оставалось бы целым и не пыльным, но повозки, увы, остались за Воротами Сургары.

Руттул помог ей сойти с лошади, и его наполовину церемонные, наполовину шутливые манеры сдержали желание Савы повиснуть у него на шее.

— Ох, как я соскучилась, — вырвалось у нее. Руттул улыбнулся, погладил ее по плечу:

— Как тебе понравился Майяр?

— О, я потом такое тебе расскажу! — воскликнула Сава. Она оглянулась на подъезжающего Пайру. — Ты без лошади? Ой, как неудобно получится… Ничего, я возьму его под руку, — решила она.

Пайра приблизился и спешился. Они с Руттулом раскланялись. Пайра замялся, заметив, что Руттул предпочитает по Тавину ходить пешком. Взгромождаться на лошадь, когда более высокие особы остаются на ногах? Но, с другой стороны, пешком по Тавину?..

Сава спросила:

— Ты не устал? Может быть, челядь отправим прямо домой, а сами пройдемся по городу? Я очень люблю Тавин, особенно сейчас, когда цветет ранаг.

Она взяла Пайру за локоть, тот покорно согнул его, держа руку чуть на отлете, как полагается, когда сопровождают особо знатную даму. Сава махнула Стенхе — поезжай, мол, и они пошли по чистым тавинским улицам в густой тени раскидистых деревьев.

Ранаг уже отцветал. Его желтовато-белые метелки пахли одуряюще и роняли на прохожих крохотные лепестки. Пайре запах ранага показался чуть неприятным, но Сава, увидев особо пышное соцветие, потребовала, чтобы ей его сорвали, и, получив свое, приколола упругую гроздь к платью.

Подобные бутоньерки носили и прохожие, мужчины и женщины, а дети бегали в полуувядших венках и осыпали друг друга горстями лепестков.

Ранага было слишком, слишком много. Он сопровождал Пайру по дороге, и даже в покоях, которые ему отвели, в дорогих тайканских вазах торчали эти дурацкие веники белых цветов.

— Это можно как-нибудь убрать? — спросил он у Мангурре.

Тот отозвался:

— Можно, но не стоит, пожалуй. Тавинцы обидятся. Они же помешаны на своем ранаге.

— Тогда обойдемся, — проговорил Пайра равнодушно. К запаху он уже почти притерпелся.

«Но высокая принцесса, — подумалось Пайре, — при всей своей эксцентричности могла бы любить другие цветы, а не вонючий мусор, от которого без ума простонародье».

Пайра никак не знал, что, едва вернувшись домой, Сава тут же помчалась на кухню — узнавать, варят ли «весеннее» варенье из цветов ранага и млечного сока дерева ктари.

С подносом, на котором она несла чайник, плошку со знаменитым вареньем и фигурное печенье, Сава появилась в дверях Руттулова кабинета.


Конец ознакомительного фрагмента.
30
{"b":"15720","o":1}