Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

К вечеру дорога подсохла, пришли машины с имуществом, забрали нас и повезли куда-то. Два дня путешествия по Маньчжурии, китайцы всюду приветствовали нас. Кричали:

- Шанго! Шанго!

Не знаю что это означало, но лица - радостные.

Наконец развернулись в городе Боли и даже приняли около сотни свежих раненых. Не помню - откуда. Через пару дней их эвакуировали.

На этом окончилась наша последняя война.

... ... ...

В середине сентября госпиталь вывезли в район Владивостока - на станцию Седанка.

Месяца полтора "персонал" разъезжался отсюда. Сначала проводили демобилизованных санитаров, потом отпустили младших сестёр. Уехала Лидия Яковлевна, не простившись. Пришла наша очередь: мы с Лидой были направлены в другой ППГ. Последними оставались начальник, майор, Канский и хозяйственники. Кажется, они оформляли ликвидацию ещё недели две.

Так умер ППГ-2266.

Со многими мы с Лидой встречались после демобилизации. Анна Васильевна долго работала в Брянске и в Киеве. С Быковой дружили в Брянске до самой её смерти. Многие годы заезжали к Зиночке в Москву. А вот Канский - как в воду канул. Майора и начальника мне видеть не хотелось.

28. Заключение.

Когда переписывал свои записки, всё время оценивал и свою работу, и товарищей, думал о народе, о войне, хирургии. Нужно эти мысли записать.

Море страданий человеческих. Свыше 40 тысяч раненых, большинство - лежачих, тяжелых. Почти тысяча умерли. Это только в нашем маленьком ППГ на конной тяге, рассчитанном на двести коек, с пятью врачами.

Какие они были молодцы, наши раненые! Мужественные, терпеливые - настоящие герои! Но сами о себе, о своих подвигах они рассказывают просто, как о чём-то будничном.

Вот какие свои записки, писанные в Эльбинге в мае 45-го, нашёл я среди черновиков научных работ.

"Да, о героизме. Какой героизм можно увидеть в полевом госпитале? Немец нас не окружал, в атаку наши санитары не ходили. И даже странно сказать - я мало слышал рассказов раненых о героических подвигах. "Приказали... поднялись... пошли... он строчит... мы идем... он побег... вскочили в его окопы... " А чаще даже не так. "Лейтенант кричит: "Вставай! Пошли!" - а он строчит... головы не поднять... лежим, не глядим на лейтенанта. Тут он опять: "Вставай!" Пистолет вытащил и стал вылезать из окопа: "Ну, и х..... с вами!" Пришлось и нам... Побежали... вперед... Тут его убили, а нам вроде стыдно стало, старшина нас повёл... Так и добежали до их окопов... Тут в меня один фриц выстрелил. Хорошо, что не убил". О таких лейтенантах я слышал не раз. Но сами они рассказывали иначе: "Капитан звонит: "Поднимай своих!" А мои все лежат в окопчиках, головы не поднимают. Немец бьёт из пулеметов сплошь. Где же их поднять? Звоню: "Александр Иванович, не поднять мне! Подави вон те точки... " А капитан в ответ только материт: "Приказ!" Что будешь делать? Приказ! Кричу своим: "Вперёд! За Родину! За Сталина!" Побежал вперёд, и что вы думаете? Поднялись - один, другой... побежали. Ну, думаю, теперь только бы подальше пробежать, пока не стукнут. Бегу что есть духу, на них не оглядываюсь, слышу, что кричат... "Ура!". Думаю: "Добегите, миленькие!" Но тут меня стукнуло... упал и сознание потерял, потом очнулся, подумал: "Вот и всё, мамочка..." Но видите - ожил... не бросили меня мои, вынесли."

За всю войну мне не довелось быть свидетелем броских, эффектных, героических поступков, кроме того отчаянного летчика в октябре 41-го в Сухиничах. Но я видел другой, повседневный, ежечасный героизм, видел массовое мужество. Нужно мужество, чтобы переносить страдания. Страдания: физическая боль - острая, когда снимают повязку, когда распирает бедро, пораженное газовой флегмоной. Когда трется гипс о пролежень на крестце. Когда месяцами болит голова после ранения черепа. Голод и жажда челюстного раненого, с развороченным ртом, не глотающего, которого не могут накормить, пока не привезут к специалистам. Страдания: холод, отсутствие постели, неудобное положение в гипсе. Сколько из них плакало и кричало в палатках, при перевязках и наших хирургических процедурах? Единицы... Кто из них просил себе частного, отдельного снисхождения или льготы по тяжести ранения или по чину? Единицы.

А мужество принятия решения? "Нужно отнять ногу..." "Нужно сделать резекцию сустава. Да, нога гнуться не будет".

Героический наш народ. Мужественный, терпеливый, стойкий. Это не просто дисциплина. Это величие духа.

Низкий поклон им, всем раненым, которые прошли через наш ППГ, через все госпитали.

Звучит напыщенно, но это так и есть.

... ... ...

Вот уже прошло 55 лет после войны. Много я перечитал за это время.

Прояснилась ли истина о войне? Нет, не прояснилась. При советской власти её больше затемняли, чем проясняли. Говорилось: Мы - мирная страна. Гитлер напал вероломно. Внезапно. Смех! Как будто не знали, кто - Гитлер? Дескать, мы готовились, но не успели. Но нет официальных цифр - как готовились? Сколько было танков, самолётов? Каких? Сколько дивизий?

Вот недавно появился Суворов - беглый чекист из ГРУ и написал скандальную книгу "Ледокол". Сказал: Сталин сам готовил нападение на Германию, но не успел. Что у нас был огромный перевес в вооружениях. Что страна была отмобилизована. Недавно мелькнуло в прессе, что и Жуков в генеральном штабе готовил планы вторжения, но какие-то слабые, и Сталин их будто - бы забраковал. Не солидно.

Суворову я не очень поверил. После перестройки должны были появиться истинные цифры об оружии и войсках. Не появились.

Но кое-что есть. Танки и самолеты "новейшей конструкции", (устаревших не считают). Так вот: в июне 1941 преимущество немцев было 1:3, в декабре - по танкам - сравнялись, по самолетам мы отставали 1:1,2. Но производственные мощности и конструкции оружия были, поэтому и произошёл в 1942 перелом в соотношении сил. К концу войны он достиг 5:1 в нашу пользу.

Впечатление? Была какая-то фатальная военная глупость Сталина. Обманули его немцы дезинформацией. Репрессиями он уничтожил лучших генералов и задавил остальных: они могли только поддакивать вождю.

Мнение: планов завоевать Европу не было. Было нагромождение военной мощи из панического страха перед Гитлером. Но не было настоящего руководства армией. В результате - неразбериха и поражение.

Да, Сталин умел побеждать. Но только тем, что не жалел людей. Это - и стройки, и колхозы (голодомор). Но больше всего - война. Цифры потерь менялись и не достоверны до сих пор. Точных - просто не существует. Самые вероятные: страна не досчиталась 20 - 25 миллионов. Это - в четыре раза больше, чем немцы и раз в двадцать больше союзников.

Генералы завоевывали победы трупами солдат, а вовсе не гением. Кстати: недавно всплыла интересная цифра: 300 000 положил Жуков только для взятия Берлина. Торопился, видите ли. Зачем? Город и так лежал под ногами.

Такой была и вся война.

Глава пятая. Москва. Брянск.

1. 1945 г. Еще раз Манчжурия.

Итак, ППГ-2266 умер. Мы с Лидой получили предписание ехать на какую-то станцию, не помню, в госпиталь 497, к начальнику Гарелику.

Упаковали чемоданы и ноябрьским вечером нас посадили в поезд. Ехали часа три. Приехали уже в темноте. Ночевали у добрых людей.

Какая неприкаянность! Как будто от родной матери оторвались.

Утром нашли госпиталь, на окраине посёлка, в военном городке. Комсостав жил в "фанзе", этаком круглом доме из досок на манер чукотского чума. Тесно и скучно прожили целый месяц. Отвратительное настроение. Не было желания что-нибудь делать, все казалось сугубо временным. Начальник - молодой энергичный капитан, Саша Горелик, я его знал по прежней армии. С ним жена, не ППЖ. Собака овчарка. Еще служили трое врачей, молодые женщины. Одна интересная (замечал, Амосов!). Но имена забыл.

35
{"b":"153754","o":1}