Гергелевич откинулся на спинку стула:

– А чего такая спешка?

– Дела.

– Да? Ну, хоть присядь!

Ефим опустился на стул рядом с хозяином дома.

Гарри Григорьевич никогда не служил в армии, не имел воинских званий, но прозвище было точным. Он был высок и строен, несмотря на возраст, а его тщательно вылепленная голова походила на голову породистой лошади. При первом взгляде на Гарри Григорьевича хотелось назвать именно Генералом. Прозвище отвечало и его служебному положению. До выхода на пенсию доктор наук Гергелевич занимал в СКБ «Экран» должность начальника отдела № 1.

Гергелевич приехал в Сибирь из подмосковья лет за десять лет до закрытия конструкторского бюро. Он уже тогда являлся доктором физико-математических наук. Говорили, что Гергелевич крупно повздорил с начальством головного Конструкторского бюро. Назначение в СКБ «Экран» являлось для него выходом из какой-то сложной карьерной ситуации. После ликвидации бюро, он в подмосковье почему-то не вернулся, так и остался в поселке. Хотя в городе Жуковском у него оставалась жена.

– Как у нас вообще дела-то? – спросил Ефим. – На философические посиделки собираетесь?

Майор намеренно употребил название «философические посиделки», как всегда называл воскресные или вечерние встречи четырех жителей поселка и примкнувшего к ним Ефима, сам Генерал. Этим майор хотел подчеркнуть: он все помнит, и по-прежнему считает себя членом их компании.

– Ну, а чего ж, собираемся, – кивнул Гергелевич. – Нас, зауральских интеллигентов хлебом не корми, дай на философические темы поспорить…

«Смотри-ка, Гергелевич себя совсем в сибиряки записал!» – отметил про себя майор.

– Кто мы, откуда мы, зачем мы? Как все устроено, да откуда взялось?.. – продолжал Гарри Григорьевич. – Академиков за бороды потаскать – это мы любим! Особенно, если они далеко, и сдачи дать не могут… Собираемся, конечно. Правда, сейчас реже…

– Почему реже?

– Да, у каждого какие-то дела появились… Тима Топталов и тот целыми днями делами занят…

«Знаем, какими делами он занят… – подумал Мимикьянов. – Проверкой объема поллитровых бутылок занимается, да чакры встречным полудуркам чистит…»

– Ты вот тоже, сколько уж не заглядывал!.. – с упреком в голосе произнес Гергелевич.

– Служба! – развел руками Ефим.

– Служба службой, а старых друзей забывать негоже! – сделал из пальца восклицательный знак Генерал.

Майор вздохнул и склонил повинную голову:

– Ну, виноват, Гарри Григорьевич, виноват!

Генерал прощающе махнул рукой:

– Да, ладно, это я так, ворчу по-стариковски!.. Что я не понимаю, что ли? Сам в этой системе сколько оттрубил! Хоть погоны и не носил, а все равно! Знаю: как начальству приспичит, тут не то, что про философию забудешь, свой собственный телефон не вспомнишь.

– Это точно! – сочувствуя самому себе, поддакнул майор.

– Ну, говори, чего пришел, да еще не надолго? Дело, какое, что ли? – принял серьезный вид Генерал.

– Да, есть дело, – кивнул прощенный майор.

– Ну! Говори, не тяни коня за я… за хвост, – как всегда вовремя поправился воспитанный Гергелевич.

– Дело, вот какое, – сказал Ефим, – скажите, Гарри Григорьевич, в минувшую пятницу, где-то около шести часов к вам Чапель Юрий Федорович не заходил?

Гергелевич почему-то сморщился, обнажив зубы-лопасти:

– Заходил, – ответил он. – Ровно в шесть.

– В шесть?

– Да. Если быть точным, в шесть ноль одну, – со скрытым самодовольством ответил Генерал.

– Откуда такая точность? – с шутливым удивлением спросил Ефим, хотя на самом деле, ему было не до шуток. – Вы ведете журнал посетителей квартиры, Гарри Григорьевич? С отметкой прибытия – убытия?

Генерал засмеялся и махнул рукой:

– Какой там журнал! Все мои журналы в далеком прошлом! Нет, Генриетта курицу в духовке запекала… С помидорами! И таймер на шесть часов поставила. Сама пошла к Ираиде за какой-то выкройкой, а меня попросила курицу из духовки вытащить, как таймер пипикнет. Я только курицу вытащил, а тут – звонок в дверь: Чапель.

– А вы что, знакомы с ним?

– Знаком, – кивнул Генерал. – Еще по Москве. Он тогда в управлении вооружений генштаба работал.

«Странно, – отметил Ефим, – но эта строчка трудовой биографии Чапеля в имеющихся материалах почему-то отсутствует».

– И он долго у вас пробыл?

– Да, нет, – наморщил лоб Гергелевич. – Не долго. Минут пятнадцать, от силы.

Майор подумал, как ловчее составить слова, и произнес:

– Гарри Григорьевич, простите за такой вопрос: а он к вам зачем приходил – просто вспомнить прошлое или с каким-нибудь делом?

Бывший конструктор обратил к сине-зеленому окну породистое лошадиное лицо, приподнял левую бровь, снова повернул голову к майору и сказал:

– Спрашивал, можно ли в домашних условиях собрать одно изделие…

– Какое изделие?

Гергелевич смял на один бок свои лошадиные губы и замолчал. Потом произнес:

– Да, неважно. Прибор один электронный.

– Это уж не ГПУ ли? – спросил Мимикьянов.

Гарри Григорьевич удивился. Его редкие брови взметнулись на лоб, а квадратные губы вытянулись в трубку.

– Ну, допустим, ГПУ, – сказал он.

– И, что же вы ему ответили?

Гарри Григорьевич взял со стола карандаш, повертел его в руках и начал рисовать на листе бумаги, под строчкой формул, солнце – кружок с отходящими от него во все стороны прямыми линиями.

– Ответил, что это не возможно, – кончив рисовать, сказал он.

– Так ли уж не возможно? – наугад спросил майор.

Генерал собрал складки на переносице.

– Ну, видишь ли, Ефим Алексеевич, в чем дело… Принцип работы ГПУ в СКБ не знал никто, за исключением главного конструктора, и еще двух человек. Но никого из них уже нет на свете. Люди, знаете ли, смертны, Ефим Алексеевич. Всем остальным сотрудникам бюро давались задания по конструированию отдельных деталей и узлов! Отдельных! Во что целое, все эти узлы и детали объединяются, никто из сотрудников «Экрана» не знал.

– А, если кто-то самостоятельно додумался до принципа работы ГПУ, а? – не отступал майор.

– Ну… – задумчиво протянул Гергелевич. – Это вряд ли… Нет, не возможно! – стукнул он ладонью по столу. – Тут нужен особый ум! Не нормальный, такой как у академика Дороша. В смысле, не обычный ум! А такие люди рождаются раз в столетие, да и то… не в каждое!

– А все-таки… – не отступал Ефим. – Можно в домашних условиях самостоятельно собрать этот пульт управления?

Генерал посмотрел в окно, подумал и медленно произнес:

– Конструкционная сложность ГПУ не так уж и велика, она примерно соответствует общему уровню развития современной техники. Но прежде чем собирать прибор, надо же знать, для чего он предназначен… А я, все-таки полагаю: обычный человек додуматься до принципа работы ГПУ не в состоянии… Нет, – решительно закончил он, мотнув головой.

Ефим обвел глазами солнечную комнату, остановился взглядом на переносице хозяина столовой и спросил:

– Ну, а вы, Гарри Григорьевич?

Они молча смотрели друг на друга.

– Что – я? – наконец, произнес Генерал.

– Вы-то принцип работы ГПУ знаете?

Гергелевич опустил взгляд.

– Нет, я тоже не знаю… – он посопел лошадиным носом, а потом негромко добавил: – Хотя, кое о чем догадываюсь… Я, все-таки, работал начальником ведущего отдела.

– О чем догадываетесь? – волчьей хваткой вцепился в старого скакуна Мимикьянов.

– О принципе работы ГПУ… – Гергелевич потер сухие ладони, будто озяб. – И скажу тебе: это такая идея… Такая идея! Ее, даже подготовленному человеку понять и принять трудно… Почти не возможно!

Ефим пальцем нарисовал на скатерти то ли вложенные один в другой концентрические круги, то ли мишень, и тихо произнес:

– И что, этот ГПУ очень опасен?

– Опасен? – переспросил Гарри Григорьевич, бросил взгляд в летнее окно и ответил: – Так опасен, что опаснее и не бывает…

Он оборвал себя на восходящей интонации, будто кто-то под столом наступил ему на ногу или даже незаметно сунул кулак под ребра.